b000002179

тех немых свидетелей народного горя, тяжесть про­ кормления которых опять-таки несет на себе скудная крестьянская закрома и которых народ окрестил скорб­ ными именами «блаженненьких», «дурачков», «юроди­ вых», «божьих людей». Редко, но случается, что из контингента этих обреченных на вымирание, но спасен­ ных волею случая, калек «выправляются» настоящие лю­ ди, обыкновенно, впрочем, с слабым физическим разви­ тием, но зато с сосредоточенною душой. Лишенные воз­ можности подымать тяжесть полевых трудов, эти «спа­ сенные», обыкновенно женщины, отдают в свою очередь все свои заботы и привязанности таким ж е детям, к а ­ кими выросли они. И благо той деревне, в которой про­ явится такая «спасенная»; она не с одной матери сни­ мет бремя тоски и забот об оставленных в страду на произвол судьбы ребятишках. Такова была и Ульяна Мосевна: в детстве она была «обреченная», в юности — «спасенная». К десяти годам, хотя медленно, но стала Ульяна выправляться; к две­ надцати — она уже выглядывала за ворота. «Вишь ты, не берет господь! И что ей за судьба будет? Куда она, такая ледащая, годится?» — думал Мосей, глядя на ее сухую, с бледным лицом, фигуру и покачивая головой. «Как-никак, надо ее по грамоте пустить... Больше в ней проку не будет!» — решил он и отвел ее к одной мест­ ной начетчице. Это было спасеньем для Ульяны. Осво­ божденная от тяжелых работ, она стала «выправлять­ ся» и к шестнадцати годам могла уже помогать матери по хозяйству. Господа ее, как «обреченную» на смерть, не трогали, а чтобы не заметили как-нибудь «с барско­ го двора», что Ульяна «выправляется», мать ее, А гра­ фена, теперь насильно заставляла ее сидеть дома и не показываться на улицу. Но нельзя было укрыть восем­ надцатилетнюю девку от деревенских парней. В тихие летние ночи часто слышался на задворках мосеевой избы чей-то шопот, раздавались чьи-то задержанные поцелуи. Парень попался Ульяне хороший, обещал ж е ­ ниться, но барыня, как раз в это время ссадила его на оброк, и он ушел в столицу на заработки, поклявшись Ульяне через год непременно обвенчаться с нею. Ушел парень, Ульяна совсем скрылась в своей избе, а немно­ го спустя в овине Мосея тихо, до того тихо, что никто не слыхал д аж е из чутких до этих дел соседок, наро-