b000002179

казание производили в мужики, отнимали у него ружье и заставляли пахать. Сатир не унывал и только ж а ­ ловался, что ему не дают покоя; пахать он ленился, но, сознавая, что он почему-то еще обязан работать на барина, пахал. Когда у барыни недоставало дичи, она приходила к заключению, что Сатир, вероятно, достаточно наказан , и приказывала его вновь «произ­ вести в охотники». Все эти «производства» развили в Сатире, с одной стороны, значительную беспечность, с другой — желание свободы, чтобы его весь мир «оставил в спокое». Ему и снилось и грезилось, когда он будет в состоянии охотиться по охоте, а не по при­ казанию, пахать, когда сам захочет, и дичь носить к себе, а не на барский стол. Наконец он как-то раз бросился барину в ноги, прося «навеки определить его в крестьянство». Барии согласился, и Сатир стал полным мужиком. Это было незадолго до воли. Но, попав в мужики, Сатир скоро увидал, что «спокоя» тут тоже немного; однако он смирился и утешал себя мыслью: «Вот придёт воля, тогда уж оставят ко мне приставать, тогда у ж — спокой!» Пришла «воля». Са­ тир был так уверен, что его уж теперь никто «не убеспокоит», что совсем отдался охоте. Понятно, что разочарование не заставило себя ждать в лице Макри- дия *и дергачевского мира, с его повинностями, пода­ тями, наделами, и переделами, сельскими и волостны­ ми сходами. Занятый охотой и вполне убежденный, что он уж теперь человек совсем «вольный», Сатир обрабатывал свой надел спустя рукава, сколько мог сам сделать с дочерью, и довольствовался, если ему хватало на прожитие. Д енег у него никогда не было, а какие были — он и те тратил на порох. Понятно опять, что так ая «беспечность», при бедности вообще дергачевского мира и при увеличивавшихся с каждым годом податях,, была по меньшей мере очень стран­ на, о чем тотчас же, в лице опять-таки Макридия, и дали почувствовать Сатиру. Сатир обругался. У Са^- тира Макридий свел телку. Сатир плюнул. На другой раз у . Сатира Макридий продал корову. Сатир разо­ дрался. Дергачевский мир попробовал Сатира высечь «легонько». Сатир, наконец, озлобился на всех и на вся. Неизвестно, чем бы кончилось это «убеждение» Сатира в неосновательности его надежд на «полный 146