b000002179

— А так, оченно, папашенька, даж е просто: в моих и валенках-то... Вот оно что! Пришли этто мы к себе из трактира, глядим: валенок-то моих и нет, а его се­ редь избы валяются... Это он с трусу-то не разобрал... И опять ж е теперь шапку баранью забыл, так в шляпе и улетел. Мы спрашивать; говорят: лови в поле ветер! Он теперь так-то ли на парочке по первопутью закатывает! — С чего ж это он? Али что открылось? — А вы бы об этом свово молодца спросили. — Недоуздка? — спросил Лука Трофимыч. — Верно, что его... Теперь, папашенька, беда... Дело поголовное! Лука Трофимыч смутился. Но в эту минуту вошел Недоуздок и молча снял разлетай. — Петра, что у вас там?—спросил Лука Трофимыч. — Человека засудили, — сказал Недоуздок и серди­ то сел за стол, положив на него локти. — Ну, так и в трактире говорили, — заметил «па­ пашенька». Н а минуту все замолчали. — Обманул!— прошептал Архип, замигав глазами, и вдруг как-то весь сократился еще больше. Шабры давно уже ушли. Пеньковцы поужинали и собирались спать. Кто-то постучал в замерзлое окно. — Не спите? — спросил голос с улицы. — Нету. Входите,— откликнулся Лука Трофимыч.— Что бы это такое? — Не в пору весть — худо,—сказал Еремей Горшок. В это время в избу вошли, стуча сапогами, два зем- ляка-фабричных и наскоро помолились в угол. — Ну, молитесь, земляки, теперь и вы, — сказали фабричные. — Здравствуйте. • — А что так? — Помер. Пеньковцы поднялись и перекрестились. — Упокой господь его душу! — произнес Лука Тро­ фимыч. — Не удостоился, значит! — заметил Савва п р о ­ кофьич и вдруг пришел в какое-то особенное возбужде­ ние и стал копаться в своем углу. — Ему эта кончина, от господа зачтется, заклю ­ чили фабричные, 126