b000002179

Потом все помолчали немного и затем стали толко­ вать о приготовлении к похоронам. — А вас кто известил?— спросили пеньковцы. — У нас там фершалок есть знакомый... — Проститься-то допустят ли? — Допустят. Этот самый фершалок нам большой благоприятель,.. Он нам все это честь-честью устроит... как, значит, званию вашему подобает... А то ведь там как хоронят! Земляки ушли поздно.. А наутро, когда поднялись Пеньковцы и стали соби­ раться в больницу,, вдруг заметили, что Савва Про­ кофьич не ночевал. Думали, не ушел ли он с зем ляка­ ми, но оказалось, что и мешка его нет. Пошли спра­ виться у хозяина, не говорил ли он с ним. Но дворник только их ж е обругал, что они, не сказавшись, шляют­ ся по ночам и всякий народ к себе пускают; а после что пропадет — кляузы пойдут. — З а ваш пятиалтынный только греха не оберешь­ ся! — оборвал он, хлопнув дверью. — Неволя одна в е­ лит вас пущать-то... — Ну, братцы, должно, справедливо это говорят: одна беда не ходит,— заметил Лука Трофимыч. — И с чего бы это он?— раздумывал вслух Еремей Горшок. — Ах, Савва, Савва! — А это вот все с твоих пустых слов, Еремей Гав- рилыч, — ответил ему Лука, — ты все это про бегунов пророчил. — Ну вот!.. Ври больше!.. Ведь это только у нас разговор был... Р азве от этого что может? Раздумать это — дело нелегкое, — сказал угрюмо Недоуздок, сделавшийся вдруг почему-то много серьез­ нее и солиднее. До суда пеньковцы сходили попрощаться с Фомуш- кой. А на другой день схоронили Фомушку. На похороны собрано было несколько рублей с «судебного персона­ ла» и купцов-присяжных; об этом в особенности хлопо­ тал «мундирный молодой человек». Гроб проводили крестьяне-присяжные, к которым примкнул и купече­ ский сын, постоянно остривший над «судейским положе- 127