b000002179

теперь бедной родни у себя держит, — мужик от всего мира уважаемый, — а спроси его: почему он у Гарьки- на денно сидит?.. Потому, скажет, умом его не нара­ дуешься? Всякое дело он тебе знает, всякому делу толк даст... Так л и , я говорю? а? Всматривается Бычков в шабра Архипа сквозь крас­ новатый полусвет свечки. Эго — широкой кости, ж елез­ ных мускулов человек, гигантского роста; рыжая грива, закинутая на затылок, открывает его высокий лоб. Мощь и сила так и бьют в каждой его мышце. А меж­ ду тем по лицу этого геркулеса расплывается благоду­ шие, робость, смущение: он весь вечер не знает, куда убрать свою шапку, куда деть свои длинные ноги и руки. Это — гигант-ребенок. Д аж е глуповатость про­ глядывала в нем. — Это точно, — говорит Лука Трофимыч, — не очень похвально это. Их дело, так скажем, дело пропойное, — показывает Лука на «папашеньку». — А-ах, папашенька! — Нет, ты погоди; что верно, то верно. ц '^Н-ну, папаша, — с горечью от такой незаслужен­ ной обиды выговаривает «папашенька». ■А ты, Архип Иваныч, и в самом деле, с чего с ним якшаешься? Чего ему покорствуешь? — Это Гарькину-то? — Д а. Гм... Умен!.. Сила ума! — говорит Архип застен­ чиво. — У тебя своего-то нет, что ли? Столько нет... У меня ум в тело ушел, в силу, что убыка... А он в ум растет, он не жиреет. Так это ты ему и веришь во всем? — Верю. — А обманет? Он нас не обманет. Мы за него покойны. Я с ма­ лых лет с ним братаюсь, он меня не обманывал, учил. А что ж сам свое дело не заведешь, чем у него денно торчать? Не могу... Пробовал... У него — любо: фабричка это орудует, машины, за всем сам глядит... все у него колесом. Везде знает... живой человек! А я не могу, — повторил Архип Иваныч и в смущении почесал свою рыжую гриву. ' 114