b000002179

— Нет, никуда, — ответил Бычков, повесил на гвоздь фуражку и сел в дальний угол, не снимая верхней одежды. — А мы к вам! Скучно одним на фатере. Признать­ ся, мы тоже струсили малость: вина этого теперь очень много в трактире... Пармен Петрович, Гарькин-то, не пущал было, да думаем: ему, умному, и вино в пользу, а нам, дуракам , с ним не всегда сладить,: с вином-то... — Падки вы на него, — заметил сердито Лука Т р о фимыч. — На вино-то? Бычков из угла пристально всматривался, как Л ука Трофимыч неторопливо и осторожно чиркает спичкой по китайцам; вот он заж ег огарок; огарок долго не р а з­ горается, рыжебородый шабер сморкается на сторону и долго, основательно вытирает нос полой кафтана; другой шабер сидит, вытянувшись, не сгибаясь, и тоже пристально смотрит, как зажигает Лука свечу и не может зажечь. — Вино-то? — опять повторяет рыжебородый ш а­ б е р .— Верно, папашенька... Я вот тебе, свет ты мой ясный, расскажу про него... Шабер начинает что-то рассказывать. Бычков смутно слышит или вовсе не слышит. Как что скажет — так и будет, потому он умник, всякое слово ихнее понимает, — вслушивается Бычков, как рыжебородый шабер рассказывает пеньковцам. —• Вино!.. Нет, папашенька, ты дальше смотри, где евой- ная власть-то, этого Гарькина... Ты вот что посуди: он у нас над двадцатью селениями, может, владыка, вся­ кий у него в руках, всякий от его ума пропитывается... Вот мы, папашенька, и достаточнее других, а скажем так, что и весь достаток у нас им ж е держится... По­ тому: большому кораблю большое и плаванье; большо­ му уму и весло в руку... Ты погодь, папашенька, что я тебе скажу, — убеждал рыжий мужичок. — Вот мы, положим так, в зависимости от него... Так будто, точно! не можем ему перечить... А ты вот спроси его, Архипа Иваныча... Он человек вольный, сам — сила... А спроси его: почему он ему послушен?.. Потому, папашенька, ум! Так ли я говорю? а? Вот он, Архип-то Иваныч, и денежный мужик, и благожелательный, и сколько у него теперь этих несчастненьких привечено, сколько он 8 Златовратский 11ч