b000002179

Там было человек пять рабочих. Среди них сидела растрепанная толстая женщина, с раскрасневшимся лицом; она старалась повязать платок, но сзади кто-ни­ будь шутя сдергивал его. — Чорт хромой! — любезничала женщина, тузя кого- то кулаком в спину. — Ха-ха-ха! — хохотали кругом. — П алагея Петров­ на, желаете, я вам унтера подпущу? — предлагал кто-то. — Подпусти, подпусти!— поощряли прочие. — Попробуй! — огрызалась женщина. «Унтера» подпускали, и все разражалось хохотом. Проходя дальше, пеньковцы-фабричные наткнулись на чьи-то ноги. — Нну-у!.. Это — Опенок! Что ж вы человека-то не подымете? — обратились они к сидевшим у окон двоим молодым рабочим. — Недолго, чай! — Пробовали, дерется... Не подымем. Рабочие с пеньковцами подняли подпившего работ­ ника и положили на нары. — Тоже вот! — рассказывали фабричные, — был ког­ да-то человек, а теперь, того гляди, сгинет. — Что ж он? — Очень об жене затосковал... Тоже ребятишки есть. Выписал было он их сюды, вольную квартиру снял. Все было спервоначалу хорошо шло. На ребятишек радо ­ вался, — мы их так и прозвали опёнками... Месяца два протянул, а там, глядит, не в силу... Заработка нехвата- ло... В деревне отец, земля — работницу надо... А жену взял, нужно работника нанимать. Думал, думал — ни­ как не натянешь; опять в деревню проводил. Сам к нам перешел и затосковал, пить начал. Чертит во всю мочь, а разве на это наших денег хватит? — Вам бы его в деревню, к земле отпустить. — К земле хорошо... С землей греха меньше... — С землей — божье дело... —- Это так. Д а ведь и от земли-то уйдешь, коли она не прокормит. Он теперь все ж как ни то управится с податями-то, а уйдет в деревню — волком вой. Пеньковцы подошли к поместившемуся у окна рабо ­ чему. Он был худой, низенький, почти мальчик; но по бороде и старческому лицу ему было лет тридцать. Он леж ал на животе, опершись на локти и подперев руками голову; под носом у него леж ала книжка с лубочными 7* 99.