b000002179

дит неопределенно тоскующая, «Неустойчивая» мысль: такое состояние разрешается или отупением, или дикою выходкой. Вот идут навстречу один другому двое рабо­ чих; у обоих в пригоршнях орехи; оба лениво грызут и еле передвигают ногами, оба как бы не замечают Друг друга и сталкиваются. Орехи сыплются на снег. Ругань, а затем здоровый хохот. Весело обоим. Вот бросились рабочие на чей-то крик: рады скандалу. — Бьют кого-то! — говорят пеньковцы. — Что там? — допрашивают рабочие. — Расправа... Опоек Васька стащил. — У нас часто, — замечают земляки пеньковцам ,'— с вечера все спустили, а нынче за промысел. Ну, да у нас до суда не доводят всего-то. А то бы вам со всеми и не управиться. У ворот еще раздается чей-то крик. —■Убью!.. Подступись! — кричит какой-то рабочий, размахивая правым кулаком, а левой рукой обнимая какую-то женщину. — Ловок больно! Всем скучно! — кричат из толпы. —• Убью, говорю! Только подступись. — Ха-ха-ха! Попалась Дунька в лапы... — Долго ли до греха!.. А-ах! — покачал головой Еремей Горшок. — У нас д аж е очень недолго. Мы вам говорили. У нас тут из-за солдаток такие баталии идут. Ну, земляки, теперь зажимай носы-то! — предостерегали фабричные, поднимаясь по широкой и убитой натасканным снегом лестнице в один из флигелей, где помещались рабочие. Действительно, для непривычного человека вонь была нестерпимая. Во флигеле по стенам шли нары. Свет про­ ходил только с одной стороны и то плохо.- окна были ма­ лы и заплесневели. Вентиляция в помещениях для кож была лучше, чем здесь. — Л екарь этот, — говорили рабочие, — на том стоит, чтобы нам на вольных квартирах жить. А то, говорит, мы чистого воздуха не вдыхаем. Спросили нас; мы гово­ рим: привыкли, не чувствуем... «Дураки, говорит, вы эдакие! Привыкнуть нос ко всякой гадости может, да здоровью-то от этого не лучше...» Такой чудак! А слав­ ный! Вот это он же о бабах-то хлопотал... А то вот, по­ глядите, какое у нас веселье! — показали они в проти­ воположный угол нар.