b000002179

картинами; он внятно и мерно читал, закрыв ладонями уши, весь погруженный в какой-то волшебный мир, ко­ торый вызывала перед ним лубочная сказка. — «И от-вер-жонный любовник упал к но-гам прелестной... Ельми-ры...» — истово выговаривал он. — Это у нас грамотник, — рекомендовали пеньков- цам, — рассказчик первейший! Сколько это он сказок знает — страсть! Другой раз попросим его — он и нач­ нет!.. Начетчик! Не здесь бы ему быть! — Что так? — Умрет скоро... Вишь к а к о й !— тихо прибавили ф а ­ бричные. Вот из дальнего угла раздалась гармоника: кто-то присел у дверей и, смотря в упор в окно, наигрывал со всем усердием камаринскую. Игрок ничего не замечал кругом себя; он, кажется, не чувствовал и своей музыки. По, устремленным вдаль глазам приметно было, что его мысль витала где-то далеко отсюда. — Зачем баб сюда водите? — вдруг окрикнул кто-то веселую компанию, подпускавшую «унтера». — Ведь ска­ зано, что полиция запрещает... — Это, Ван Ваныч, землячка. — Все у вас землячки. — Ей-богу! Из самой соседней слободы... — Выбирайтесь, выбирайтесь! — Мы только маненько поиграем, Ван Ваныч! Ей- богу. — А это что за народ? — обратился к пеньковцам допрашивавший седой старик с длинною бородой и вы­ бритою маковицей, — очевидно, раскольник. — Это земляки, Ван Ваныч. — Опять земляки! А попрежнёму— кож нехватит, кто в ответе? — На них не грешите, Ван Ваныч... Они — судьи... Судьи!.. Судьям-то нечего по фабрикам таскаться да с фабричною вольницей якшаться. Сидели бы по домам. А то наслушаются тут наговоров: то нехорошо, другое, нехорошо. После только и слышишь: «Нет, не виновен!» Мы-де с судьями зем ляки !-Н ам теперь что!.. На замок бы запирать судей-то, чтоб они не шлялись да во все носа не совали... Старик прошел дальше и долго еще что-то ворчал густым басом. , 100