b000002178

Матушка была больна, а вместе с ней захворала и моя сестренка. Все мы притихли, нахохлились, как воробьи в ненастье. В это время заглянула к нам наша «надоед- ница» Потаня, и чуть ли это было уже не последний раз. — Что, милые птенчики? Грустите?.. Ничего, ни­ чего... Не унывайте!.. Будет весело, будет, милые птен­ чики...—щебетала она. И как чудно ласкал тогда нас ее птичий голосок! А чудный вертоград ее, кажется, расцвел тогда в ее воображении еще пышнее, еще фантастичнее! Она уже не довольствовалась бедной маленькой девичьей обителью, она любовно призывала к насаждению вертограда всех чающих и взыскующих грядущего града. Ах, как отрадно было слышать нам эти певучие звуки, взывавшие к жизни светлой и радостной, среди зеленых благоухающих рощ, на берегах многорыбных вод... Нам, «маленьким людям», ведь так холодно было в наших жалких и бедных серых углах! Помню, моя бедная сестренка слушала Потаню, смотря на нее своими большими, лихорадочно блестев- шими глазками, облокотившись на подушку худой бе- лой ручонкой. — А ты, Потаня, пустишь нас в свой... этот вертоград? —спросила она задумчиво и с некоторым страхом, что Потаня откажет ей в этом наслажде- нии. — Ах, милые птенчики!.. Да как же это можно, чтобы не пустить?.. Ведь это дело-то общее будет, у всех общее... Унывать только не надо да отчаиваться... Поневоле мы брать не будем только, неволи этой у нас не будет, а коли кто охоту такую возымеет, желание, чтобы жить с нами в любви, так мы только будем радоваться да молиться, что открыл господь вашим душенькам такие пути... — И маме с нами можно будет? — И маменьке... Как же можно без мамень­ ки!.. — И... и... па-апе тоже? —спрашивала сестренка опять с некоторым сомнением. — И папеньке... Только бы, милые птенчики, жела­ ние было... И нам всякие хорошие люди нужны...