b000002178

нитого откупщика, вдруг взбунтовавшийся какой-то дикой мечтой, и теперь вот чего-то волнуется, бегает, суетится, плюется, на чем свет ругает и проклинает и своего бывшего «хозяина» и свою собственную «про­ дажную душу», не дает никому покоя своим покаян­ ный порывом и доносами на всевозможные откупные фортели и плутни и какими-то невероятными рефор­ маторскими проектами, которые он сочиняет сотнями, просиживая напролет целые ночи в грязных номерах гостиниц. А вот еще —высокий, белобрысый, длинный и сухой, как веха, юный послушник, с висящими ко­ сицами желтыми волосами, в шумящем коленкоровом полукафтане. Он постоянно всех просит шепотом на пару слов, «по секретному делу», и затем, уведя собеседника куда-нибудь за печку, целый час мучит его какими-то странными, маловразумительными сообщениями, вытаскивая в то же время таинственно из-за пазухи целый ворох стихотворных упражнени ! «обличительного направления»... Было тут же немало и крестьян, но так как все они в то время принадлежали к какому-то особому «секретному» разряду людей, с которыми разговари­ вали не иначе как в темных передних, или сенях, или прямо на кухне, и то какими-то полунамеками, то вначале мы, дети, имели о них очень смутное пред- ставление. Намечались уже в то время личности и несколько другого характера, так сказать «обратного течения» не «из недр», а «в недра». Я помню хорошо одного мелкого чиновника, уже не молодого, лет тридцати, который до того заинтересовался «начавшимся делом», что чуть не каждый день приходил к нам, говорил с отцом, прислушивался ко всему, что только имело какое-нибудь отношение к делу, но сам не высказывал­ ся, а между тем все более становилось заметно, что он что-то носил в душе, что-то в нем назревало. Ото был раньше просто скромный, задумчивый, одинокий человек, а теперь вдруг он сделался оживленный, нервным; он чего-то ждал напряженно, со страхом, но вместе и с надеждой на что-то такое, что должно было его спасти чуть не от смерти. Он был словно заключенный, считавший лихорадочно минуты своего