b000002178

ли водки. Но зато над ними все добродушно подсмеи- вались и говорили, что это самый милейший и добрей- ший народ, за исключением, впрочем, истинных «бар», которые ими брезговали и посматривали на них очень подозрительно, встречая их теперь, к своему изумле- нию, на дворянских собраниях. Все они приезжали в город, обыкновенно, в простых крестьянских пошев- нях или телегах, всегда рядом с «братом-мужиком», который, однако, непременно оказывался каким-нибудь особенным, «феноменальным мужиком»; этого «фено- менального» брата-мужика они почти насильно тащили с собой в комнаты, к гостям и в гости, поили водкой и рассказывали присутствующим про его какие-нибудь необыкновенные дарования: то он оказывался замеча- тельным оратором и знатоком народных песен и моти- вов, то изобретателем удивительных машин, но настоя- щим «министром» по уму... — Вот оно где сидит —это будущее-то!.. Вот здесь-с!.. Дайте только нам с ним ход!.. Уж поверьте нам, мы с ним из одной чашки одной ложкой хле- баем!.. И увлеченный патрон, похлопывая по плечу своего протеже, машет возбужденно руками, ерошит на голове волосы и особенно выразительно сверкает на всех глазами, в которых так ясно светится какая-то неиз­ реченная «мечта»... Потом — какие-то удивительные добровольцы из духовного звания, добровольцы-расстриги, чрезвычайно неловко чувствовавшие себя в мешковатых, купленных наскоро и по случаю сюртуках и брюках, не знавшие, куда девать свои руки и ноги, и стыдившиеся своих подстриженных затылков и бритых бород. Это они вдруг расстались с своими «пещерами» и, гонимые какой-то изумительной «мечтой», выношенной в длин­ ные вечера в своих берлогах, двинулись в города и столицы «приложить свои силы к делу... на светском поприще». А вот какой-то толстенький, низенький, с проседью человек, мещанин, надевший барский сюртук, но за- бывший переменить сапоги-кубышки, подбривающий по-прежнему, как рекрут, затылок и носящий оловян­ ную серьгу в ухе. Это —бывшая правая рука знаме-