b000002178

— Я забыл вас совсем!.. Да, совсем забыл! — прибавил я, чувствуя, что голое у меня дрожит. Но мой добрый старик дворецкий, по-видимому, не оценил этого и, не осмеливаясь высказать свое не- доумение, проговорил, почесав за ухом: «Слуша- ем-с!..» Да, я решил «вспомнить их всех»... Я справлялся у ключницы об Аннушке, что она, не тоскует ли... Ключ­ ница подозрительно взглянула на меня и сказала: «Что ей, сударь, делать: известно, о барыне-покойнице тос­ кует...» Я все думал, что бы мне для нее сделать, и ничего не мог придумать... Я позвал ее и сказал, чтобы она мне что-нибудь прочитала... так же, как матушке. Я дал ей новую, только что появившуюся тогда заме- чательную повесть, которую привез с собой. Она скромно села за стол и стала читать. Лицо ее было серьезно; худые, смуглые, с пробивающимся румянцем щеки, опу­ щенные ресницы, певучий тонкий голос напоминали мне тех молодых клирошанок, которых я любил так смотреть и слушать в московских монастырях... Она читала и, по-видимому, начала все больше увлекаться сама чтени- ем. Она читала долго, не смотря на меня. Я не мешал ей. Я смотрел на нее и не мог отвести глаз. Потом как-то она подняла на меня свои темные глаза и покраснела. Я чувствовал, что сам покраснел и смутился... Вечером я опять просил ее читать. Она принялась охотно, и мы кончили повесть. Но она все время не подняла на меня глаз. Так продолжалось день, и другой, и третий... Я про­ сил ее читать мне, как матери. Она не отказывалась и ак­ куратно исполняла свой «урок». Да и могла ли она поду­ мать отказаться, она, крепостная девушка? Но я не ду­ мал об этом. Мне было приятно слышать ее нежный, молодой голое, следить за переливами стыдливой крови на ее смуглых щеках и ловить робкий взгляд ее темных глаз, которые она изредка подымала от книги. И я ду­ мая: «Как мне хорошо здесь при ней... Я останусь здесь... Что же: мне стоит только протянуть ей руку — и я спасу ее сразу, искуплю грех моей матери против нее...» Я чувствовал, что становился великодушен и не- жен. Одним утром, когда я только встал, вдруг отворилась тихо дверь и на пороге робко остановилась Аннушка.