b000002178

вечеру все крепчает. Вот уже половина стекол покры­ лась пушистым инеем, по углам то там, то здесь посту- кивает и потрескивает. Дедушка сидит у сальной свечи и торопится заплатать куском кожи пробитый валяный сапог. Матушка истово и певуче читает, неторопливо вы­ говаривая слова, стихотворные переложения псалмов, и мне очень нравится, как звучно и складно льются слова одно за другим, но я плохо понимаю их смысл. Мы с сестренкой уже прикорнули под теплым овчинным тулупом и витаем в каком-то легкомысленном сказочном мире, для которого нет ни времени, ни пространства; из фантастических стран восточной Шехеразады быстро переносишься то на теплые, мягкие берега Иордана, то в суровое царство фараонов, то вдруг уже вертишься в вихре веселого, яркого света, среди моря торжественных звуков музыки, в блеске нового легкомысленного мира европейских столиц, куда так чарующе манит и зовет все молодое, бодрое, свежее, что раньше нас успело уже выбраться и выбиться из суровых и темных обиталищ крепостных деревень... Хотя мы с сестрой ничего не го- ворим друг другу, но я совершенно уверен, что она но­ сится своей мыслью там же, где и я; мне стоит только спросить ее: «А помнишь, вчера мама читала письмо дяди Саши из Петербурга?», чтобы быть уверену, что юная фантазия тотчас же унесет ее, как и меня, далеко­ далеко от этих хотя и теплых, но тусклых и темных стен дедушкиной избы. И вдруг слышится тяжелый скрип по помосту, стук­ нуло кольцо у калитки, кто-то откашлялся за дверью. Мы все прислушиваемся; робко и неуверенно отворяет­ ся дверь, и, заволокнутая холодным паром, на пороге появляется незнакомая, высокая, худая фигура: длин­ ный овчинный подрясник, занесенный снегом, толстая и высокая, набитая хлопками скуфья на голове, в руках — длинный посох, на спине —подбитый телячьею шкурой мешок, худое, длинное, с провалившимися щеками, мокрое лицо, с жидкими клочьями седоватой бородки, и черные, боязливо бегающие под длинными бровями глаза. — Мир и благословение дому вашему! —отчетливо выговаривает пришедший, стоя у порога, и не трогается с места.