b000002178

На мой вопрос Абрамчук опять ответил той же молчаливой ласкающей улыбкой. — Ничего-с!.. Все бог, ваше благородие! —загово- рил Сидорыч, торопливо собирая мои вещи, —Как, значит, бог, так и мы... Как уж он одумает... Это ведь, ваше благородие, только законов много, а бог-то, господь милосердный, всем один! Он уж одумает,— говорил старик на ходу, и мне казалось даже, что он старался внушить свою излюбленную мысль не столь­ ко мне, сколько Абрамчуку и Катене.—Вот все, ка­ жись,—прибавил он, передавая мне вещи. — Ну, прощайте пока. Дай вам бог всего хорошего! Увидимся еще опять,—сказал я. — Отчего не увидаться! —говорил, провожая меня за дверь, Сидорыч,—Одумает господь увидаться — увидимся... Это ведь, сударь, у людей законов много, а у господа милосердного один закон, истинный для всех! Верно ли я говорю, ваше благородие? —заклю- чил Сидорыч, очевидно еще раз желая получить под- тверждение своей любимой мысли. Я поддержал его своим согласием, и мы распроща­ лись —увы! —навсегда. Вернувшись через три недели, мы застали на будке уже совсем новых хозяев и владельцев железнодорож- ного «удела» 305-й версты. Нас встретил низенький, черноватый господин с маленькими торчащими усами и бритой бородой, который тотчас же отрекомендовал нам и себя и свою высокую, толстую, с большим животом жену, обязательную железнодорожную «оарь- ерную бабу», и целый рой мал мала меньше ребяти- шек. — Где же Сидорыч? —спросил я. — Уволен вчистую-с, ваше благородие. Нельзя-с... Для всего есть закон. Ну, а главная причина —ба­ бы у него не было... А у меня баба-с, как быть по за­ кону. — А где же его дочь и Абрамсон? И сам он где? — Не могим знать-с... Да вам зачем же их? Ежели разгуляться здесь пожелаете, то и мы для вас с пол­ ным нашим удовольствием: и ежели самоварчик, и молочка, и все такое прочее, как следовает... Но мне жаль было Сидорыча, жаль Абрамчука, 19 Деревенский король Лир