b000002178

теперь без блузы, в одной рубахе, заправленной в широкие шаровары. — Вот и я, значит, со службы пришел... Теперь уж я на свободе,—сказал он,—до утра на сво- боде. — Присаживайся,—предложил я ,—вот ложку бери. — Нет, благодарствую... Что-то вот эти дни и на пищу не тянет. — Что так? Нездоровится? — Нет, этого, кажись, нет... Так уж... Как-то малость с порядку сбились... С хлопотами все... До кого ни доведись!.. Катена вон тоже ровно тень хо- дит... Что поделаешь!.. Бывает всяко... А что, ваше благородие,—неожиданно спросил Сидорыч, присажи­ ваясь около меня опять на корточки и стараясь гово­ рить как можно тише,—ежели теперь есть какой закон, ведь требуется его исполнять? — Да, конечно... Смотря но тому...—начал было я, не понимая, к чему он ведет речь. — Вот я и думаю: уж ежели закон —надо, значит, исполнять. Где закон, там уж строго. Вот у нас, быва­ ло, по военному делу: беда строго, что ежели каса­ тельно закону! Или вот по путейскому делу: принял закон —держись крепко! Исполни закон, а там и живи уж, как бог тебе велит, располагайся, как, значит, желаешь. — То есть как же это? —несколько недоумевая, спросил я. Сидорыч снял картуз, посмотрел в его тулью, потом опять надел и, помолчав, сказал: — Будем так примерно говорить: есть у меня на селе избенка, неважная избенка, прямо сказать —бо- быльская, а все ж обернуться на первое время можно... Заколочена она у меня теперь... Ну, вот я и одумал. Пришел к нашим мужикам и говорю: «Вот,—гово­ рю,—братцы, того гляди, начальство сообразится да и пропишет мне чистую... Куда я денусь. С сумой ходить ежели только».— «Зачем,—говорят,— с сумой? Зятя возьми к Катенке во двор да и хозяйствуй! Мы тебе на душку земли отрежем».— «А Абрамку ежели... можно взять?» —закинул я. «Что ж ,—гово-