b000002178

чонка сидит и хоть бы ты что! Хлебца ей дал, ест да глазенками на меня сверкает. «Что ж ,—говорю,— мать-то долго нейдет?» Молчит. Пошел на крыльцо — никого не слыхать. Окрикнул —ни тебе словечка. Да­ вай громче кричать —только ветер ревет. Я тут так и руками по полам ударил... Ах ты, думаю, оглашенная! А! Как старика обошла!.. Цыганка, так цыганка и есть: блудливое отродье... Что ж мне теперь делать? Подкинула ведь ребенка-то... Где ее теперь искать в таком месте? Вошел в избу. «Где ж мать-то у нас с тобой? —говорю девчонке-то.—Куда пропала?» А она сверкает на меня глазенками-то, улыбается... «Ах ты,—говорю,—дрянь ты этакая! Что ж мы с тобой будем делать-то? Ну, да нечего толковать... Придет вот товарищ, спать с тобой ляжем... А завтра по началь­ ству донесу»... Наутро дал, значит, объявление в волость. А там говорят: «А нам что с ней делать? Твое счастье... Тебе бог подал... Прокормишь, чай... Самому веселее бу­ дет»... Подумал, подумал: а может, это и верно гово­ рят, что божье поизволенье... Приписал на себя... Вот она какая мне дочь-то!.. А все же жалко ее, сжились... ровно родная стала!.. Надо тоже и ее обдумать. Сидорыч долго молча выбивал о каблук труоку, долго выковыривая из нее золу, прежде чем опять начать говорить. — Ой, мудреное дело затеяли! —начал он опять.— Да... Вот и Абрамка... жиденок-то, тоже вот пожа- леешь... Что он мне! Уж совсем ни к чему... А тоже вот как ребенок... привязался... Прямое дело —сирота одинокая... Мы тут все сироты... Я уж вот сколько годов никакой родни не знаю... Вот и цепляемся друг за друга, сирота за сироту. Думаем, может, оно по- настоящему, по-любовному дело-то у нас уладится... Вот оно сиротам-то и нескучно будет на свете!.. — А где же Абрамчук? Что-то давно не видно его,—спросил я. — В губернию уехал. Гляди, скоро вернется, так, побывать поехал... к родителям, вишь, на могилки побывать... Он ведь что ребенок, Абрамчук-то... Как есть вот малое дитя... Перешило было тут начальство перевести его от меня А он в слезы Так рекои и раз