b000002178

ним, как живое, как будто происходило сейчас, тут, перед ним, и Дема заговорил свободно, просто, заго- ворил о каких-то «могилках», о полях, о своей деревне, потом опять о «могилках» и о Липатыче, о «немцах», об озорстве Липатыча и о том, как он любил и баловал его ребятишек, и о том, как мягко и нежно мог гово­ рить иногда Липатыч о своих «мечтаниях», и, нако­ нец, опять о немцах, и об «юнцах», и о том, как Ли­ патыч караулил приезд его, Бутенко, и даже о том, как он, Дема, советовал Липатычу быть справедли­ вым. Дема говорил и смотрел на Бутенко такими добро­ душно улыбающимися глазами, как будто для него не было ни малейшего сомнения, что Бутенко чувствует и понимает всю эту странную пеструю панораму, кото­ рую развертывал он пред ним, как чувствует и пони­ мает он ее сам. А Бутенко сидел, не говоря ни слова, опустив го­ лову и нервно перебирая дрожащими пальцами часо­ вую цепочку. Дема, наконец, остановился, подозрительно взгля­ нул на Бутенко и опять кашлянул в руку. — Стало быть,—начал было Дема. Вдруг Бутенко вскочил и, нервно дрожа, начал быстро ходить по комнате. — Что ж от меня хотят? Я... я ничего не пони­ маю,—заговорил он, стараясь не глядеть на Дему,— Это, это все... какой-то сумбур... — Стало быть, только насчет этого старичка, робко отступая к двери, проговорил Дема. То ись, стало быть, полюбовнее бы... — Я ничего не понимаю... Что такое делается? Что вы говорите?.. Я... я, наконец, поймите, ничего не могу... Что я могу сделать?.. Оставьте меня с этим стариком!.. — Стало быть, этого старичка... не вспоминаете? — Какого старичка? Что такое? —нервно вскрик- нул Бутенко, как будто его хотят лишить жизни,— Поймите... мы должны исполнять свои долг... каж­ дый... честно исполнять... А это что такое?.. Вы губите себя, губите меня... Это —одна распущенность... Это это не даст жить спокойно ни вам... ни мне...