b000002178

Одевшись совсем по-парадному и надев новый кар- туз, Дема коротко сказал, что пойдет к обедне, и вышел. Липатычем овладело беспокойство; он хотел было выйти вслед за Демой, но подумал, швырнул свой блин на окно и остался. Обедня отошла, и Дема торжественно и тихо вышел из церкви. Но домой он не пошел, а так же медленно и торжественно двинулся по направлению к квартире Бутенко. Подойдя к дому, он сначала заглянул в окна, постоял около парадного крыльца и затем прошел уже во двор, где отыскал дворника и спросил его тихо: «Дома сам-то?» — «Дома, надо быть».— «Здоров?» — «Надо быть, здоров. А что?» — «Здоров, ну и слава богу... А то как бы беспокойства не сделать». Собрав все эти предварительные сведения, Дема, наконец, прошел через задний ход на кухню. Здесь он снова, тихо и деликатно, «чтобы как-нибудь не побеспоко- ить», повторил прислуге те же самые вопросы, какие предлагал дворнику, и затем попросил доложить, «что, мол, слесарь из ихней мастерской желал бы самолично их видеть». Минут через десять из двери, ведущей из комнаты в кухню, выглянули из-за очков подозрительно робкие глаза Бутенко. — Что надо? —тихо спросил он, не входя в кухню. Дема замялся. — Желали бы переговорить... самолично,—сказал он. Бутенко еще более робко и вместе подозрительно окинул взглядом Дему, но Дема с совершенно спокой­ ной серьезностью выдержал этот взгляд... Бутенко скрылся, и затем, через минуту, раздалось из-за дверей: «Войдите!» Дема прошел через кухню в коридор и в отворен­ ную дверь увидал Бутенко, сидевшего в своем кабине- те. Он остановился в дверях. — Что скажешь? —тихо спросил Бутенко, сидя бо- ком к Деме, не оборачиваясь и не смотря на него; опустив вниз глаза, он вертел портсигар в своих тон- ких, хрупких пальцах, которые слегка дрожали. — Насчет старичка, стало быть... Уволить изволили вы старичка, Вавилу Липатыча... А он, стало быть,