b000002178

глаза в землю, как будто рассказ Липатыча убаюкал его до сонных грез. — Ну и что ж после того? —спросил Липа­ тыч и долго смотрел на Дему. Но Дема не шелох­ нулся. — Измена!..—выразительно сказал Липатыч. — Слышь, Демьян Петрович, что я говорю: из-ме- е-на-а! —строго и отчетливо выговорил Липатыч,— И что всему начало и причина —немец... Вот что я го­ ворю... Ты теперь пойми!.. Дема зашевелился. Очевидно, он готовился что-то наконец сказать. — Что ж, Вавило Липатыч, —почему ж немец?.. Разве измена без немца быть не может, —сказал он. — Где эти юнцы?.. Ты мне скажи —где они? — строго спросил Липатыч. — Выросли, надо быть... — Где ж они рощеные-то? — Вы, Вавило Липатыч, не огорчайтесь очень,— мягко заметил Дема,—Где ж им быть?.. Знамо, они не немцы, а наши... барчуки... Проживают где ни то, потому они по мастерским или где около простого рабочего... черной работой заниматься не станут... А живут где ни то, по-благородному... Может, по заграницам. Вдруг Липатыч поднялся и, нагнувшись к самому уху Демы, сказал каким-то тяжелым удрученным ше- потом: — Вот тут и есть... измена!.. Это он самый их деньгой обошел!.. Отшиб —прямое дело!.. Дема сомнительно покачал головой. — Ну? что еще? —сурово прикрикнул на него Ли­ патыч, выпрямляясь во весь рост. Дема опасливо взглянул на него: пред ним снова стоял прежний Липатыч, тот «озорной старик», которого знал и по- своему любил весь завод. — Вот, Вавил Липатыч,—заметил Дема так же сурово,— вы вот все на стороне вину ищете... А я гово­ рю: надо быть справедливым... особливо старому чело- веку... Липатыч сурово посверкал на Дему своими черны­ ми глазами, плюнул —и, засунув руки в карманы