b000002178

предупреждая возражение,—Я знаю, что говорю... Сорок пять лет он у меня вот где сидит... И как его только к нам через границу пропущают —диво!.. Деньги, главная вещь,—не иначе... Потому, нет чтобы перенять что ни то хорошее от него, а все норовят пакость самую... Вот от этого и нет ни свету, ни возду­ ху для рабочего человека... Это просто одна подлость али измена!.. Да, ума нет — вся причина: дурачье! Больно уж смирен да богобоязлив русский человек, страх божий у него есть,—вот его всякий и лупит и в хвост, и в гриву... — Ну, брат, тоже... —возразил вдруг один молодой, худенький и низенький рабочий, в новой синей блузе, с темным маленьким лицом, длинным сухим носом и быстрыми бегающими глазками, которого все звали Юркой,—Другой русский тоже, брат... есть тоже та- кие... хахали!.. О, о! Еще почище немца... Еще они самим-то немцем вроде как колбасой закусят да жидом поперчат!.. Громкий хохот десятка голосов раскатился по трак­ тиру. — Что-о? —сурово спросил Липатыч. — А вот и то! —говорил поощренный Юрка, входя в азарт.—Брешешь ты —вот что! Немецкий дух!.. Своего весьма достаточно... Зачем, вишь, за границу пущают, измена! А ты вот поди попробуй —устрой шламбаум? — Ты со мной не смей так говорить... Слушай ухом, а не брюхом об чем говорят,—степенно-сурово сказал Липатыч,—Молодо-зелено так-то разговари­ вать... Послужи с мое... Сорок пять лет... —Что —сорок пять лет! Заладил одно!.. Тут, брат, наука-то нехитра... Мы тоже побывали в разных хоро- ших местах, насмотрелись прелестей... Немцы! И нем- цы есть хорошие люди... Тут не в немце дело, а в поло- жении лица... в жизни... в самой то есть жизни... По- НЯЛ? Вот я тебе и говорю —своих подлецов весьма достаточно... Русачок-то, он, брат, тоже скользкий, мылом смазан... хоть бы наш Псой Псоич!.. Да чего далеко ходить: середь нас самих такие есть братцы- русачки —их голой-то рукой не трожь... Ящеры! Ха-ха! —засмеялся Юрка своей собственной остроте, и