b000002178

Тогда Дема, взглянув мельком на Липатыча, груст­ но почему-то покачал головой и сказал: — Я вас, Вавил Липатыч, обижать не намерен... Я только к тому, что у меня —одно мечтание, а у вас —другое. Я вот к чему. — Ты так и говори... А то —другой человек!.. Мы, брат, все одни, человеки-то!.. Пойдем чай пить. Оба приятеля выбрались из мастерской и пошли по направлению к трактиру, и трудно было определить, кто из них был старше, так как Липатыч всегда шел впереди, гоголем, гордо и вызывающе подняв, как пе- тух, голову, покрытую копной седых волос, на которой сбоку, блином, лежал замасленный картуз, а обе руки были засунуты в штаны под блузу; Дема же, напротив, шел тихо, медленно двигая длинными ногами, сутуло­ вато согнув широкую спину и опустив вниз изведенное оспой широкое добродушное лицо, с мясистым носом и крупными губами, как будто его неустанно пригне­ тала его неотвязная дума. В ближайших к заводу трактирах и портерных стоял дым коромыслом; все столы были заняты. Двери уже не визжали, а как-то жалобно стонали, устало и изнеможенно. Липатыч и Дема сели рядом с одной кучкой рабочих. Липатыч заказал чаю и мрачно мол- чал. Дема уже не раз внимательно и опасливо взгля­ дывая на него и чувствовал, что нынче Липатычу не по себе и что, того гляди, он окажет свое «озорство». Рядом сидевшие рабочие о чем-то громко беседова- ли, когда Липатыч совершенно неожиданно прервал их, не обращаясь в частности ни к кому. — Я говорю, что всему причина дух этот самый... немецкий,—твердо и уверенно выговорил Липатыч на всю комнату несколько осипшим басом, подняв вызы­ вающе, как и всегда, свою седую львиную голову и сверкая из-под седых бровей темными глазами,—Да, и от этого к нам всякая пакость идет... — Ну-у! —проворчал Дема и сокрушенно покачал головой. Он уже знал, что такой приступ ни к чему хорошему не приведет, если Липатыч попал на эту «линию». — Не смей! Молчи! —замахал Липатыч грозно своей, принявшей уже совсем стальной цвет рукой,