b000002178

«Ну, пора, пора тебе, служака, в яму лезть! Чего еще ждать?.. Сваливай колоду —отслужила!.. Кому нужда в гнилой колоде!.. На гнилую колоду неоткуда и слезе капнуть!..» Дема обыкновенно обижался на эти речи Липатыча, но в душе тем не менее хорошо понимал и чувствовал, как холод одиночества снедал Липатыча, и старался его утешить. Однако Липатыч этого не любил. «Ну, деревня, распустила нюни!.. А ты гляди прямо, в самую точку... Нечего глаза-то в сторону сворачи­ вать!..» —ворчал он. И действительно, чуть только болезнь «отпускала» Липатыча,—он снова бодро нес свою рабочую службу, и только теперь чаще, чем прежде, разнообразя ее взрывами того особого «озор­ ства», которое знало за Липатычем все население за­ вода. — Эй, деревня! Али помирать здесь задумал? — говорил одним воскресеньем Липатыч, входя в мастер­ скую, где уже все не только кончили «казенные уроки», но и то, что успели урвать из «казенного времени» на свой собственный барыш, а Дема, ничего не замечая и не слыша, продолжал неистово визжать громадным рашпилем по куску стали, воображая, мо­ жет быть, что жаворонок напевает ему свои трели,— Ты чего же, деревня, забыл, что ли, что ноне празд- ник?.. Чего жадничаешь? Вас бы, жадных, давно сле- довало по шеям с завода... Баловство вот эдакое заве­ дете да потом по деревням и разбежитесь... Брось, говорю, эту ахинею —все об одном думать... Я, брат, думал тоже. Не хватись вовремя, смотрел бы давно вперед затылком... На гвоздь уж веревку прилаживая... Бог спас!.. Я вот и один, да от такой подлости отбился, а у тебя семья... Брось, говорю... — Ты, Липатыч, другой человек,—тихо и как-то мечтательно заметил Дема. — Какой такой другой человек? Почему так? — обиделся Липатыч, грозно сверкая темными глаза­ ми из-под седых бровей. —Это еще надо доказать... Да... И ты человека старше себя обижать не имеешь права. Липатыч был вообще очень чуткий человек ко вся­ кой обиде; теперь же он окончательно был рассержен и хотел уйти, не дождавшись приятеля.