b000002178

нее, Иван Иванович Перепелочкин, холостяк, живший только с старушкой девицей сестрой да с сиротами от брата, был, очевидно, натурой совсем другого с Ножовкиным разбора. Кроме них, в мастерской была еще личность, в черном сюртуке, среднего роста, лет тридцати: это, как оказалось, был хозяин небольшой канатной фабрики, оставшейся ему от отца (таких разнообразных маленьких фабричек в «городе рабо­ чих» есть несколько по различным отраслям). — Что это вы, Прохор Прохорович? Пора вам бросить эту повадку... в праздник работать. Ведь дру- гим глаза мозолите, а ведь уж все вы, кажется, и то немало работаете,—сказал Ножовкину Полянкин. — Да что делать? Нечего делать. По трактирам я не хожу... Читать —да все перечитал, что было, а бесе- довать и так можно... Думаем опять газетину выписать, да вот фабрикант у меня скупится... А одному мне не осилить... — Надо в складчину, Прохор Прохорович, иначе, ей-богу, не могу... Вдвоем нам не осилить. Надо чело- веков пяток... — Найдешь у нас пяток, держи карман! — А я, ей-богу, не могу! Что делать! —говорил фабрикант, весь покрасневший, как маков цвет. — А еще фабрикант,—как-то тяжеловесно шутил Ножовкин. — Какой я фабрикант!.. Что вы?.. Только слава. — Такой фабрикант —умора! —смеялся Перепе­ лочкин, качаясь из стороны в сторону всем тулови- щем,—Ну-ка, покажи ручки-то свои. Фабрикантик вспыхнул и тотчас же спрятал руки, но я успел заметить, что пальцы у него на обеих руках были сведены и покрыты какими-то наростами. Оказа­ лось, что он, вместе с отцом, сам вил веревки. Приятели еще долго продолжали шутить, пока на­ конец не подошли к интересовавшему меня делу. Ножовкин был одним из самых горячих привержен- цев большой кустарной артели, основанной здесь около десяти лет назад при содействии петербургских интел- лигентных и влиятельных лиц. По идее, это было прекрасное и грандиозное предприятие, долженство­ вавшее связать в одну плотную, дружную организа-