b000002178

обыкновенного, простого человеческого сознания. — Да как же ты в него поверишь после всего, что видишь? —спросил раздраженно Попов, —Это изуми­ тельно!.. — Ну, мы с тобой в этом никогда не сойдемся... IV Приятели продолжали, по обыкновению, пререкать­ ся, когда мы вышли на другую часть окраины и оста­ новились у старенького двухоконного домика с пали- садником. Это был дом кустаря Ножовкина, одного из тех самоучек-гениев местного мастерства, о которых говорил Струков. На дворике нас встретила целая куча ребятишек самого малого калибра, а в дверях «передней» еще не старая, худая женщина, с ребенком на руках, тотчас же сконфузившаяся и растеряв­ шаяся. — Что, дома ваш-то супруг? —спросил Полянкин здороваясь с хозяйкой. — Дома, работает, в заднюю проходите. — В праздник-то работает? — Он уж всегда такой у нас... прилежный к своему делу... Разве вы не знаете? — Как не знать! Мы прошли в заднюю, занятую мастерской. Здесь, за станком, в рубашке, засунутой по-городскому в брюки, с засученными рукавами, в фартуке, работал человек чрезвычайно высокого роста, рыжий, бритый и совершенно худой, с ввалившейся грудью, сутулова­ тый, в очках, с костистыми скулами на худом, темном от железной пыли лице. Это и был Ножовкин, хмурый, солидный и малоразговорчивый, но, видимо, натура выдержанная и стойкая. В особенности об этом гово­ рили его костлявые, худые, но твердые, цепкие руки. — А, Перепелочка, и ты здесь? —крикнул весело Полянкин, здороваясь с сидевшим сбоку станка около Ножовкина его постоянным другом, тоже кустарем. Белокурый, коренастый, среднего роста, в узком и коротком пиджаке, в карманы которого он постоянно силился затискать свои толстые руки, с веселым, по­ стоянно добродушным лицом, Перепелочка, или, вер-