b000002178

университетах! Все будут свои медики, адвокаты!.. Да нам такое будущее рисуется, что иной раз раздумаешь­ ся, так дух захватывает... И мы еще послужили бы! Так ли?.. Нам бы только вздоху... А эта меланхолия у него все от обиды... Другой раз и на меня этак как бы отчаяние находит... Хе-хе-хе!.. Мы со старухой против отчаяния крепки!.. — Так, конечно, —поддакивали мы охотно старику. Долго еще мечтал Валериан Петрович о будущем блестящем процветании своей родины; целая масса проектов, стремившихся к установлению мира и согла- сия между всеми гражданами, так и сыпалась им: тут был проект и новых начал городского самоуправле- ния, и городского банка, который бы снабжал богатых кредитом, чтобы они могли безостановочно и безобид­ но, не обижая и не утесняя, брать от рабочего народа изделия, и много других наивных вещей. Вообще он окончательно стряхнул с себя всякое уныние, ожил, и только его приятель все меланхоли­ чески качал головой. Наконец мы распростились со стариком. — Похлопочите за нас где можно, похлопочите,— сказал он мне, прощаясь,—Ведь десять тысяч рабочего населения, хороших, добрых, трудящихся людей — не шутка! Нельзя же, господа, так отдавать на пору- гание... Пишите, говорите, и, бог даст, все устроится к лучшему! Так ли? — Так, так... Вот это прежде всего! —сказал моло­ дой Полянкин. —Вера, Валериан Петрович, вера в лю­ дей прежде всего! — Да, да! — Пропала у нас вера в человеческое сознание, вот в чем дело! —говорил Полянкин. —Все от этого... — Да, да! —подтверждал Струков, но он, по-види­ мому, или не ясно понимал, что говорил Полянкин, или же плохо доверял этому «человеческому созна- нию». — Да, потеряли веру в человеческое сознание,— повторял Полянкин, когда мы ушли от старика. —Мы во все верим: верим в силу закона, в силу городового положения, в силу рынка, фабриканта, в силу исправ­ ника, адвоката, прокурора и —никогда, никогда в силу