b000002178

— Садись здесь. Купчиха села на скамью, а купец достал ей в при- горшню из кармана орехов. Ямщики о чем-то пере- ругивались. Откуда-то вдруг раздался страшный вы- крик. Мужики стали осматриваться. — А-ах, чтоб его! Антипка-кокун из-под караула у старухи убег! — Иго-го-го! Ко-окку-у!—выкрикивал хохлатый, нечесаный, низенький мужичок, трусцой подбегая к станции. Он был в одной рубахе и портах, грудь открыта, ноги босые. Через шею, словно регалии, висели на веревке лапти. — Антипка-шут,—пристали к нему мужики,— представь вот его степенству... Сыграй! — Енарала представь, Антипушка! — Как тебя судили? Ну-кось! Вот и судья здесь... Сам присяжный... Гли,—говорили ямщики. Антипка безумно водил глазами, потом начал что-то бормотать и вертеться на месте. — Дурак будет? —спросил купец. — Блаженненький,—ответили мужики. — Вы бы, ваше степенство, подоброхотствовали,— заговорили умильно мужики. — Чего еще? — Пожаловали бы на прокормление. Ноне такое положение. — Какое положение? — А подавать-то им,—показали мужики на Ан- типа. — Не знаю. Кому? — Он, ваше степенство, с суда такой... Помешав- шись... Судили его: он там на суде и повихнулся. Испужался очень. Робкий всегда был крестьянин,—подтвердили ямщики. Соблаговолите, ваше степенство! Он вам комедь сыграет. Тогда ему присяжные в округе рублев десять собрали, сладкими голосами убеждали мужики куп- ца, некоторые даже шапки сняли. — Дать, что ли?—спросил купец жену.