b000002178

Баба опять зарыдала и, припав к лежавшему му- жику, стала развязывать дрожащими руками кушак. — Ну, ступайте своею дорогой!—сурово прикрик- нул лесник присяжным.—Судите там, кто пойман. А уж этого рассудили... — Это, милый, не наш суд,—твоя душа судила! — ответил Фомушка. V I I Б л а ж е н н е н ь к и й Верстах в трех за лесом раскинулось наконец пред присяжными длинное, вытянувшееся по обе стороны трактовой путины село Проскино с двумя церквами, одною каменной, другою деревянной,—последний пе- реход, последняя станция до города, до «округи». Фо- мушка еще ранш е говорил, что его знобит и что нужно бы в Проскине зайти в кабак и выпить. Выпить захотелось и всем по шкалику. Думали и рассуждали об этом долго; наконец порешили купить полуштоф. Кабак был рядом с почтовою станцией, около которой возились ямщики за кибиткой. На крыльце станцион- ной избы стоял в лисьей шубе молодой краснощекий купец и грыз, держа в пригоршне, орехи. Проскинские мужики от нечего делать терлись у крыльца и смотре- ли то на ямщиков, то на купца. Некоторые из них подходили полюбезничать с лошадьми. — Тпрру... Ну... Тпрру, милая... Ну, что, что? Хо- хо-хо!—разговаривал с одною лошадью мужик, дергая ее за холку и поглаживая ей морду, которой она ста- ралась ткнуть ему в бороду. В кабаке было тесно: присяжные, один по одному, выпивали, а закусывать выходили на волю; проскин- ские мужики заводили с ними разговоры неизбежным вопросом: «Чьи будете?» Из станционной избы вышла молодая купчиха, пол- ная, с лицом-пышкой, укутанная в ковровую шаль и куний салоп. — Ты что?—спросил купец. — Взопрела... Задохнулась совсем.