b000002178

Погоди... чтобы переписывать не пришлось. Эх вы!.. Водки хотите?.. Думаете, у меня нет?.. На, вот сей- час —ведро... Мало? Два найду... Оболью! Вот, вот бери зипун... На!.. Тащи в кабак, тащи в залог! — кричал он, порывисто стаскивая с себя кафтан и бро- сая его на стол, —Бери!.. Пейте, иуды-передатели!.: Пей!.. Не жалко!.. Эх вы... иуды-передатели!.. Не знаю я вас, что ли?.. На, на, берите, берите и меня в заклад, коли мало... Душу мою заложите, иуды-передатели! Ду-ушу-у! На-те! Беляк рванул на груди рубашку, заревел и захохо- тал в одно и то же время. По его маленькому раскрас- невшемуся белому лицу потоком лились слезы. — На вот тебе, брюхан, на... продажную душу! На, заложи на вино! —закричал он на Кабана, продолжая рвать рубаху. Толпа зароптала, по ней глухо пробежал гул. Кабан поднялся с тем же ужасным лицом, какое я некогда видел у него в избе у Степаши. Так же сначала побаг- ровела шея, так же беззвучно, силясь сказать что-то, он шевелил губами. — Оставь, Листарха!.. Сядь, погоди! —сказал чер­ нобородый судья, беспокойно взглянув на Кабана,— Пошли вон, пошли все вон! —крикнул он прорехин- цем,—Сотский, возьми мужика отсюда! Кабан тяжело сел. Толпа отпрянула за дверь. Высокий мужик-сотский, с заспанный лицом, подошел к Беляку и хотел его взять за руку. Беляк дернул локтем и продолжал стоять, по-прежнему выпучив глаза на судей. — Пошел вон, говорю! —закричал судья.—Веди его!.. А ты, Иван Елизарыч, пиши... — Постой, погоди... Не пиши,—сказал Беляк, как будто что-то соображая, тихим, ровным голосом,— Не пиши... Сам уйду!.. Уйду опять от вас... Сам... Мес- та будет для всех у бога!.. Уйду сам... Он взял со стола свой кафтан и неторопливо надел его. — А ты теперь вот что пиши, —обратился он ре­ зонно к писарю, показывая пальцем на бумагу,—пиши: «Взыскать с жены крестьянина Филата Беляка в пользу мужа ее законного за летнюю работу сорок