b000002178

— Переобуться бы только нам. — Да кто такие? — Чередные мы. Присяжные будем. — Ахти, батюшки! Да мы сами от судов в этих пустынях отсиживаемся. Сами с этими присяжными в беду попали. Из города нарочно в тишину укры- лись... Что? — Ваше дело, родная, ваше дело. — Нету, нету. Проходите. У нас этих заведеньев нет. Мы келейно живем... купцы мы. А вот тут не- далечко помещики живут, подальше. Аблакаты, по вашей части будут... Присяжные молча стали выбираться опять на до- рогу, а горластыи голос, словно разрываемый ветром, еще невнятно, клочками доносился до них вместе с не- перестававшим собачьим лаем. Скоро показалось и еще строение. На самом юру торчал новенький пятиоконный домик, без всякого признака хозяйственных служб, как будто он исклю- чительно построен для наблюдений над открытыми для него со всех сторон окрестностями. Ветер угро- жающе то насыпал вокруг него груды снега, то вновь разбрасывал их и ходуном охаживал его со всех сторон. На стук присяжных полуотворилась калитка, и показалась седая, развеваемая ветром борода, прикрывавшая открытую, впалую, медно-красную грудь. Ах, болезные,—проговорил старик,—эк неволя- то вас гонит в экую пору. По делам, что ли, к нашему- то? Переждали бы хоть метелицу-то! Нету, дедушка. Укрыться бы нам. Путники мы. В округу пробираемся. О? Экое дело! Уж и не знаю. Входите, може, пустит наш-то. Временем он ничего... Присяжные несмело вошли за стариком в холод- ную переднюю и остановились в дверях, переминаясь на одном месте. Скоро через сени, с другой половины, вошел средних лет мужчина с растрепанными, с проседыо, баками, кудрявившимися на красных вздувшихся щеках, как будто он постоянно держал за ними по куску пирога; маленькие глазки, с за-