b000002178

осенний свет, да и его загородили широкие спины си- девших на лавке мужиков. Их было человека четыре; тут же была в сборе и вся семья, человек восемь; кро- ме того, висела в углу люлька, у которой сидела моло­ дая баба и кормила ребенка. Чрезвычайно низко ви- севшие у самых дверей полати как-то еще больше увеличивали тесноту. На полатях, вниз животами, ва­ лялись малые ребятишки, свесив вниз свои кудлатые, взъерошенные головы и смотря на нас бойкими, ша­ ловливыми глазами. — Пришел? Ну, а мы думали, ты уж у барина за- гулял... Ты ведь с ним любишь хороводиться,—загово­ рили хором сидевшие по лавкам мужики. — Загулял! Чай, я, слава тебе, господи, не верто- прах. какой,—обиделся дед. —Осмотрел вот все, обсчи- тал в королевстве-то своем, чтоб после не забыл что... — Не бойсь! Не собьешься в мужицком-то коро- левстве! с — Не велики кладовые-то припасены, упомним, бог даст! —сказал, улыбаясь, молодой мужик, встав- ший при нашем приходе. — Ну, вот,—рекомендовал мне дед,—это вот сыны мои, а это —старики, сваты да шабры,—знакомы те­ бе... А это бабы! —махнул дед, не оборачиваясь взад, рукой к печке, за загородкой которой стояли две-три молодые женщины. Я поздоровался с его сыновьями «в руку». Один из них был выеокого роста, с большою рыжею лохмат­ кой, плечистый, здоровый, с веселым, открытым ли- цом, из тех мужиков-весельчаков, у которых на губах постоянно витает добродушная насмешка. Он был в красной ситцевой рубахе, суконных шароварах и боль- ших сыромятных сапогах. Другой выглядел еще со­ всем парнем: низенький, сухопарый брюнет, подстри­ женный «в кружку», с серебряною серьгой в ухе, в суконном пиджаке и глянцевитых, с набором, сапогах. Это было одно из тех ухарских, беззаботных и несколь­ ко нахально высматривающих лиц, которых много встречается среди столичного фабричного люда. По передней стене, действительно, сидели все мои знакомцы —и Самара, и кузнец с детским лицом, и сам дед Ареф приплелся кое-как; только четвертый старик