b000002178

— Разгуляться идешь? —спросил дед. — Да, да. — Ну, ступай, побегай, пока молод. А состареешь- ся, как мы же, так больше того, что грехи учитывать не придется. Я проходил весь день и вернулся только к вечеру. Каково же было мое изумление, когда я увидал сле- дующую необычную сцену. От ворот, с завален и из окон изб любопытная деревня внимательно смотрела по направлению к избе деда Абрама, от которой нес­ лись какие-то истерические рыдания, пересыпаемые руганью и всякими жесткими пожеланиями. Я узнал голос Маланьи Федоровны, хотя у самой избы еще не было никого заметно. Когда же я подошел на середину деревни, вдруг навстречу мне из ворот Абрамовой избы выехал тяжело нагруженный всяким скарбом воз, и на нем, как и раньше, сидела со своим сыном Ма­ ланья Федоровна. Она что-то кричала, обращаясь ко всей деревне, между тем как сам дед Абрам, споты­ каясь слабыми ногами, с открытою головой, выводил торопливо лошадь под уздцы на середину улицы. За этим возом, из-под ворот, выехал другой. Как и пре­ жде, нервно и зло дергая вожжами, шел за ним Платон Абрамыч в розовой ситцевой рубахе, в жилетке с раз- ноцветными стеклянными пуговками и в новом сукон- ном картузе. Он был красен и весь в поту от волнения, а широко открытые глаза его, как у помешанного, бе- гали из стороны в сторону. Дед Абрам поставил лошадь по направлению к ве- рее, сделал иесколько шагов с ней по дороге, ударил ее вожжами, потом перебросил их ей на спину и, отой­ дя, махнул вслед уезжавшим рукой. — Добрые люди! Добрые люди! Посмотрите! Возлюбуйтесь! Какие дела-то у вас делают, дела-то ка- кие! —наконец разобрал я, как причитала Маланья Федоровна, подбирая брошенные дедом вожжи.— Родители детей своих изгоняют! Кровь свою, кровь пьют! Милые, да виданное ли это дело? За ласку-то нежную! За обходительность-то нашу! Возлюбуйтесь, добрые люди! —визгливо вскрикивала она, поворачи­ вая постоянно к деревне свое раскрасневшееся лицо. — С богом!..—говорил ей в ответ дед Абрам, ма