b000002178

то воду дуть... Ах, старичок, старичок! Скусу ты хоро- шего не знаешь... Маланья Федоровна! бутылочка- то где же? —спрашивал Платой Абрамыч свою суп­ ругу. — Здесь, здесь, милый тятенька! На вашу старче­ скую долю господь сохранил церковного винца буты­ лочку... Так думать надо, угодили вы ему своими мо­ литвами! —дополнила Маланья Федоровна. — Что говорить! Радетели завсегда были! —отзы­ вался благодарный дед. — Да мы, тятенька, это весьма понимаем, что еже­ ли родитель! Это будьте в надежде! Престарелость мы всегда весьма почитаем,—уверял Платон Абрамыч.— Где же братец Антон Абрамыч? Пожалуйста, братец, за компанию.. — А невестушка?.. Степанидушка, да пожалуйста! вот кренделечков... Да вы будьте по-родственному! Вы не смотрите, что мы в несчастии, мы последнюю рубаху продадим,—дополняла Маланья Федоровна. — Да мы даже настолько к родителю приверже­ ны,—опять начинал Платон Абрамыч,—что ежели уж господу угодно такое произволение, так мы и земле- пашные труды примем в помощь родителю... Окажем всякую трудом нашим поддержку. В таком роде долго еще объяснялись супруги-пого- рельцы, соревнуя один другому в выражении братской и сыновней любви, пока, наконец, не перешли к разго­ вору о пожаре. По их рассказам оказывалось, что у них сгорело все «до синя пороха», что и денег они, кото­ рые «праведными трудами нажили», не успели спасти, что если что и осталось, так рухлядь, которую они да­ же не взяли с собой, а оставили у знакомых, чтобы «не стеснить родителя». Тема «разоренья» была на­ столько богата, что оказалось необходимым подогреть еще раз самовар. Мне надоело, наконец, это нытье, и я ушел. Но так неожиданно налетевшие на нашу мир- ную жизнь гости долго еще продолжали чайничать «по-благородному». Действительно, на следующее утро Платон Абра­ мыч пожелал «принять землепашные труды в помощь родителю». — Ну, ну, посмотрим! —говорил дедушка Абрам,