b000002178

моварчик... по-благородному? Потому мы с супругой все более по купеческому обиходу, и было бы весьма с непривычки затруднительно... ежели бы, по нашему несчастию, в курной избе... При всем том, мы хорошее обращение понимаем. Будьте в надежде!.. Жили за­ всегда в свое удовольствие! Я еще не успел ответить, как в дверь, тяжело пе­ реступая через порог, вошла жена Платона Абрамыча с маленьким семилетним сынишкой за руку и тотчас заплакала. — Ах, милый барин, не откажите сиротам! Ведь от такой, можно сказать, приятной жизни, и вдруг чай­ ку негде с удовольствием напиться! Каково это, ми­ лый барин, век-то изживши в обхождении с богатыми и благородными? —причитала она. — Побалуй уж их на первый раз, Миколай Мико- лаич! Что с ними сделаешь!.. Невестка-то, вишь, у ме­ ня в купеческой обиходе возросла, претит ей мужиц- кая-то кухня,—добродушно забросил и свое словцо дедушка Абрам. — Сделайте милость,— согласился я. Платон Абрамыч тотчас же побежал за самоваром и скоро внес его сам в комнату, пыхтя и приговари­ вая: — Мы все сами!.. Мы, в несчастии нашем, никого утруждать не желаем! Мы скорее себе какое стеснение сделаем, нежели других убеспокоить! За самоваром супруга Платона Абрамыча втащила какие-то корзиночки и узелки с чаем, сахаром, крен­ делями, хлебом. Вынимая каждую вещь, она пригова­ ривала: — Мы все с своим, мы не привыкли одолжаться, мы других одолжали, а не то что самим одолжаться... Мы к этому не привычны... Хотя и в разоренье мы и в большом несчастии, а последнюю рубаху лучше про- дадим, чем кого собою утеснять решимся! Перебивая и дополняя речи один у другого, посто­ янно извиняясь, погорельцы, наконец, прочно основа­ лись около самовара и вполне, кажется, вошли в роль хозяев. Господин! Сделайте милость, искушайте! Не побрезгайте! Тятенька! да ты постой, погоди парную-