b000002178

тимой тишины, охватившей деревню, малиновые звуки от колокольцев и бубенцов, навешанных на шеях ко- ров. Антон широко улыбнулся и посмотрел мне в лицо с детским ожиданием сочувствия к его словам. — Хорошо будет теперь скотинке, благодарение бо­ гу! Травы собрали впо.ру, соломы вдосталь будет... вздохнет! Все вздохнут —и люди, и скотина! —заме­ тил с своей стороны дед Абрам, —И чего ж больше на­ до?.. Ничего больше не надо, как только вздоху! Ежели полегче вздохнуть —тут тебе и счастие! — Ежели теперь вздохнул легко, всю зиму легко продышишь, —вставила и свое слово Степанида и вдруг вся зарделась. Степанида была до того молчаливое, всепоглощен­ ное физической работой существо, что редкие фразы, которые приходилось ей говорить, помимо отношения к хозяйству, бросали ее в краску, в особенности при по- сторонних людях. Так наивно-благодушно беседовали мои хозяева, предвкушая ту невеликую сумму довольства, которая вся исчерпывалась словами: «Только бы нам вздоху, тут и счастие!» В конце деревенской улицы вдруг показалось обла­ ко пыли, послышался рев коровы и скрип тяжело на- груженного воза. Пыльное облако разрасталось все больше и больше и, наконец, чуть не столбом подня­ лось над деревней. — Эк напустил какую тучу! И поселенье наше все утопил! —сказал дед, всматриваясь в облако из-под ла­ дони.—Кто бы это такой? Надо думать, прасол. Дед поднялся и вышел на середину улицы. — Антон! Глядь-кось ты, что-то мне мерещится, будто наши это... И Антон стал всматриваться. — Платон Абрамыч и есть! — Господи помилуй! Что за оказия —всем домом снялся! —проговорил дед, когда воз почти уже подъ- ехал к нему,—Что так? — спросил он Платона Абра­ мыча, в недоумении поглядывая на воз. Платон Абрамыч,—низенький, коренастый, крас- нощекий, с русой бородкой, в розовой ситцевой рубахе, в картузе и больших сапогах, сплошь покрытых серым