b000002178

Неужели человек не пробовал противостать его ужас­ ному, антигуманному проявлению? Это было в половине августа. День смотрел как-то особенно весело. Весело смотрела и деревня, словно венком окружившая себя золотыми одоньями хлеба:. Душевнее и веселее смотрелй мужики. Но еще веселее и благодушнее смотрели они оттого, что нынешнее лето, не в пример прочим годам, бог накинул им лиш- них две меры на меру посева. Это показал им умолот с первого же овина. Такое неожиданное приращение благосостояния в хозяйстве неизбалованное человека наполнило его душу несказанной радостью, которую спешил он выразить заявлением признательности. На- кануне вечером, когда старики собрались посидеть у житницы и сообщить друг другу результат первого умолота, дед Абрам заявил: «Помолиться бы надо!» — «Надо! надо! Нельзя не помолиться: когда в беде, так просим, а отлегло, так знать не хотим!» —подхватили умиленные мужики. Тотчас же стукнули по окнам, собрали сход и постановили «заказной праздник». Итак, был заказной праздник, который, собственно, состоял в том, что решенб было не выезжать в поле. Утром сходили к обедне, а после обеда все занялись «по домашнему обиходу» и приготовлением к началу посева. Дед Абрам сегодня был особенно благодушен и, в умилении, постоянно крестился, когда заходил раз- говор об урожае нынешнего лета. Крестился и Антон, крестилась и Степанида. Мы не можем составить себе и приблизительного понятия о глубине той признатель­ ности, которая наполняет душу крестьянина при сравнительно ничтожном успехе его полевых трудов. Для этого необходимо быть таким же истинным земле- пашцем, каков был Антон. После обеда мы все собрались у избы и весело гля- дели на желтые бока холмов, с которых была снята благодатная жатва и по которым теперь, картинно рас­ кинувшись, лениво паслось стадо. — Вишь, какие перезвоны от стада-то несутся! — заметил Антон, когда донеслись до нас, среди невозму