b000002178

по всей округе, спроси: знаешь Платона Абрамы- ча? —и нет того человека, чтоб его не знал. — Умом, значит, взял? — Рассудком! Головой взял! Он с младости уж был отмечен. Да так я тебе скажу: стояли у нас уланы, а Платон-то Абрамыч в те поры еще маленький был, так —с бабий наперсток. Вот эти самые уланы наку- пят пряников, орехов и давай кричать ребятишкам: «Кто в ноги поклонится? Выходи!» Ну, ребятишки глупы, сосут кулаки-то да смотрят, а мой Платошка сейчас —хлоп в землю, не в пример прочим, так все только диву даются —откуда такая, значит, у него ко всему применительность!.. Ну, и накидают ему уланы полон подол гостинцев... Отцы-то да матери только и кричат: «Экое счастие этому Платошке Абрамову! Дает же господь такой разум еще в младости! И в кого бы он такой выдался?» И я вот тоже не придумаю... — Побойчее, выходит, Антона? — Где ж Антону против него! Антон смиренен, душевный крестьянин —слова нет, только против Пла­ тона Абрамыча даже и помыслить ему нельзя! Пла­ тону Абрамычу от всех почет и уважение... — Он где же теперь живет и чем занимается? — Занимается он, братец ты мой, по коммерческой части . Еще вьюношей он к землепашеству охоты не возымел... Это уж как кому: у всякого свой талан. Вот Антон —совсем земельный человек... Он только землей да крестьянским обиходом и крепок. Отбей ты его от земли, от дома —он и совсем сгиб. Его, как и всякого крестьянина земельного, забидеть не долго. А Платон Абрамыч —тот в горожанина пошел, по ма­ тери (они ведь у меня от разных матерей; вторую-то жену я из городской слободы взял). Платон Абрамыч сам себе, своим рассудком, и супругу снизыскал: верст за пятнадцать отсюда, в селе, вдову, денежную вдову... Ну, к ней в дом и вошел; дом у нее собственный, после мужа остался. Я его, Платона-то Абрамыча, как сле- дует, по обычаю отделил, что, выходит, на его часть из нашего имущества приходилось. — А ты часто у него бываешь? — Часто. Я люблю к нему ездить. К родителю они с супругой почтительны, любящи. Приедешь, а они