b000002178

У самого малыши пошли, их обязан в возраст произ­ вести, ихней слабости поддержку дать. Поставил их на ноги —ну, и предел, значит, свой положил. — Ну, а внучки? —кивнул я на Васю. — Внучки —это уж сверх всего, это уж не в при- мер прочему. Ото уж смотря как, значит, привер- жен,—говорил он, поглаживая по голове внука, подо­ шедшего за стаканом к столу, —это уж смотря по по­ слушности да смиренству перед дедом,—прибавил он, улыбаясь. Правду ли я говорю, как, по-твоему? —спро­ сил он меня и, не дожидаясь ответа, продолжая: — И во всем так подобает: в начальстве состоишь —сла- бого охрани, избытком от бога награжден —слабому поддержку окажи... Вот оно, значит, какое нам в жиз­ ни произволенье! В том и до конца живота твоего дер­ жись. — И детьми своими ты доволен? —Детьми доволен. Дети у меня, надо правду ска­ зать, на редкость дети! Потому я их держал в послуш­ ности, в страхе божием. Вот, примером, Антон —изой­ ди всю волость, такого к работе приверженного не най­ дешь. А смиренства, тихости, так по нынешним вре- менам и нигде не встретишь! Чтобы он кому сгрубил, кого обидел или обманул —этого никогда запомнить даже нельзя! Истинно землепашец! Земле радеет. И жену ему бог дал, не хочу грешить, бабу правиль­ ную... Тоже тихостью да смиренством пред всеми взя­ ла; кабы родных деток им, так и совсем бы благосло­ венное семейство было, да вот не дает бог! Как-то уж у них и в работе-то эдакого удовольствия как будто не видно. Взяли вот мальчика, хоть и близкая родня, а все же не свой... Думается им: воспитаешь его, на него всю ласку положишь, а он, в возраст придя, тебе же укоры делать станет. От своего это точно сне­ сешь, а от чужого-то как будто и обидно. — А второй твой сын каков? — Платон-то Абрамыч? — Да. — Про Платона Абрамыча —слов нет, вот он ка­ ков, Платон-то Абрамыч! —говорил внушительно и с расстановкой старик всегда, когда речь заходила о младшем сыне.—Платон Абрамыч —голова! Пройди