b000002178

оба, ровно вперегонку, около тебя ухаживают: «Тя­ тенька, вы бы водочки выкушали! Да ты что, тятенька, отварную-то воду одну дуешь? Помилуйте! Да мы вам церковного винца подпустим в стаканчик-то!» Так это, братец ты мой, своею услужливостью проймут, что ровно масленицу маслуешь у них! Ей-богу! Истинно обходительные люди! Конечно, по коммерческой части без этой повадки нельзя! А ввечеру народ к ним со­ берется, гости, господа не в редком быванье, и все это к Платону Абрамычу с уважением, ну и к тебе, к ро­ дителю, уж кстати также, по сыну, Лестно. — Отчего ж ты с ними не живешь? Они люди бо­ гатые, к тебе услужливые... Слаще ведь пироги-то есть, чем тюрю с квасом хлебать? — Зовут.., «Тятенька,—говорит невестка-то,— да когда же мы удостоимся вас с собой в сожительстве иметь?»... Зовут постоянно. Только я нейду. — Что же так? — Да не. знаю, как тебе сказать. Ровно что вот не отпущает отсюда, а что —не знаю. Думается,—уме­ реть здесь покойнее будет... Собирался, собирался, да нет вот! Погостишь с недельку, ан, глядишь, и опять сюда тянет. А обходительны!.. Непривычны мы, что ли, к этой обходительности, не знаю, как тебе это разъяс­ нить! Да и то надо сказать: у. Платона Абрамыча дело такое, что он и один при нем твердо стоит. А земле- владельчеству завсегда поддержка требуется. Хоть и стар я, а все же по силе-мочи пригожусь. Дня через три, к утреннему чаю, вдруг является дед Абрам с французским хлебом в руках и улы­ бается. — С гостинчиком и я ! —сказал он,—Все ж как будто не даром буду от тебя кипяточком пользоваться. — Где ж это ты достал? — Платон Абрамыч. Кушай-кась. Не забывают старика. Как только навернется от них попутчик, завсегда что ни то приспособят с ним: барано- чек фунт, водочки полуштофчик (своя у них)... Уте- шают. Через неделю опять тащит дед к чаю что-то в не­ большой берестовой набирке и опять улыбается. .. — Полакомься! —угощал он, высыпая на блюдце.