b000002178

вскрикивал на лошадь и, торопливо шагая, пропадал вместе с нею в густой мгле стоявшего над потным болотистый лугом утреннего тумана. Когда же Абрам, наконец, соскакивая с печи и, почесываясь, подходил к окну, чтобы справиться о погоде, у Степаниды уже ярко горело и трещало на очаге пламя и кипел в чугу- нё картофель. Пока дед молился, кладя истово, «по старине», низшіе поклоны, на улице раздавался пасту­ шеский рожок, хлопанье и скрип ворот, рев сбирав­ шейся скотины и вскрикиванье баб, а Степанида, с нежными приговорами, выгоняла, осеняя крестным знамением, своих коров и телок, медленно выходивших из теплого парного сарая на свежий утренний воздух. После молитвы деду Абраму не оставалось ничего боль­ ше, как только сердито окрикнуть черного кота, за­ бравшегося на стол. Как и все старики, ворчливые с утра, Абрам читая коту длинную нотацию, не упустив случая ругнуть при этом Степаниду, и продолжал нравоучение на дворе, обращаясь уже к хромоногому, старому Волчку, только что вылезшему из своей теп­ лой конуры и сладко потягивавшемуся навстречу старику. Часам к семи утра старик тихонько приотворял дверь в мою половину, и если замечал, что я начинал ворочаться, то говорил: «Не наставить ли?» —и, пред­ варительно разбудив своего приемного внука, прини­ мался разводить с ним самовар. В продолжение полу­ часа я мог слышать, как дед обучал внука «порядку». Утренний чай мы всегда пили вместе; впрочем, по ка- кому-то обету, Абрам пил не чай, а только кипяток. Я всегда приглашал и Васю. Старик недовольно пока­ чивал головой, говорил, что это «баловство», но в конце концов соглашался и ограничивался тем, что обучал внука «учливости». — Сядь с глаз подальше!.. Не егози пред глазами у старшего! —приговаривал он, отхлебывая кипяток.— Не болтай ногами,—беса тешишь!.. Чего сахар слюня­ вишь? Кусай учливей! —И т. п. Вася только бойкими взмахами своей кудрявой го­ ловы откидывал волосы со лба, и видно было, что он не особенно боялся своего названого деда. Он и сам был не прочь сделать ему выговор. Нередко, во время