b000002178

— Нет, уж это зачем же!.. Будет. — Одни? — Один. Что же тут особенного? Нам бы давно уже не мешало брать пример с народа. Беспокойный, неусидчивый мужик, отправляющийся шляться по ли­ цу бесконечной великой и малой России, в поисках за «устоем», за тем, «где лучше», не возьмет с собой же­ ны. Вот, когда найдет этот устой... — А если не найдет? — Да, и это может быть... очень может быть. Я вам расскажу про одного такого чудака, очень близ- кого мне человека. Он уже давно умер. Это был мужик сообразительный, бойкий самоучка. Благодаря этим качествам он скоро пошел в гору, нажил денег и открыл даже собственную фабрику. Энергия и деятельность его были поистине изумительны; не имея раньше за душой сломанного гроша, презираемый всеми, с кем ему приходилось конкурировать, ежедневно бившийся из каждого рубля насмерть, он выказал замечательное терпение и выносливость. Наконец добился всего, чего желал, и именно самостоятельности и какого-то зло- радного довольства, что он может теперь плевать в бо­ роду тем, кто прежде его гнал и презирал. И он дейст- вительно наплевал. Когда стали лебезить пред ним, он выгнал всех. Семья его вздохнула: супружница за­ вела себе приятельниц и налегла на самовары, которых по десяти в день выпивалось в приятной беседе. Ребя­ тишки щеголяли в плисовых кафтанах, ставили вместо бабок в кон пятаки или писаные пряники. Казалось, чего лучше? Но чудак загрустил и зачудил. Не прошло и полгода, как он запил. Его дом с утра до ночи был полон самой оборванной, самой бесшабашной беднотой. Она тащила правдами и неправдами все, что ей попа­ далось под руку; сам он раздавал пригоршнями ей деньги, и раздавал с какой-то лихорадочной торопли­ востью, как будто боялся, что вот-вот скоро заметят это, и целый кагал родни, с женою и ребятишками, повиснут ему на руки и заголосят: «Сумасшедшии. Сумасшедший! Вяжите его! Живота своего не бере- жет!» Действительно, скоро так и случилось, но уже было поздно: он успел раздать все, что у него было. Ужасно было выражение его лица в то время, вы-