b000002178

сановитые купцы, образованные чиновники и начальст­ во, да ничего не поняли в его мягко лившейся безалабер­ ной речи... «И чего эти дураки его слушают!» —удивля­ лись только образованные люди... Но слушали его эти дураки не так, как люди образованные, не хитрым умом внимали его речи, а глазам их приятно было читать на его лице то «блаженное», что разливалось по его лицу иискрилось в его полубезумном взгляде,—сердцем и ду­ шой слушали они его... Подойдет к толпе старушка боль­ ная, долго и пристально взглядывает она на него и совсем ничего не слышит, а вдруг слезы и польются у нее ручьем, и польются... Шепчет молитву старуха, крестится и посылает «блаженненькому» всякие добрые пожелания... «Что, старушка, плачешь?» —спрашивает ее мимоходом бойкий и добродушно-любопытный сын народа. «А вот, красавец, Пименыча послушала... По- смотрела, как это от его лица такая ли мягкость да добро­ та исходит... Вот и плачу, и полегче мне стало...» — «Ну, дело хорошее! Так, так... От Пименыча речей, пожалуй, умней не станешь, а что душевнее будешь —это вер­ но...» Вот картина, вся освещенная ярким летним солнцем, обливающим своими лучами пыльную площадь, на кото­ рой совершается купля-продажа тяжкого народного труда... Я передал все эти, охватившие меня воспоминания, Башкирову. «Ведь вы, известно, художники! сказал он, добродушно улыбаясь.—А что вот ему с голоду при­ шлось было умирать под старость, так это тоже своего рода картина!..» И долго мы в этот вечер проболтали с Башкировым о народе... И ведь чудак —сам оказался таким же идеалистом! Как глубоко он чувствует и как беззаветно верит!.. Ну, мы, наговорившись, наконец, уснули... Старик давно уже спал на той же лавке под оо- разами... Было два часа, а я еще не засыпал: вызванные стариком в моем воспоминании картины деревни, как в панораме, цепляясь одна за другую, бесконечною вере­ ницей вставали в моем воображении... И... что я вижу?.. Во сне или наяву? В щель перегородки мне виден весь старик... Он поднялся, осмотрелся и, крадучись, стал развязывать на худых ногах онучи... Бережно, при свете лампадки, развернул он эти провонявшие и прогнившие