b000002178

— Полно, Павел, полно... Это вздор,—заговорил с участием Морозов.—Знаешь это: Еще работы в жизни много, Работы честной и святой!.. В особенности для вас —художников... — Нет, брат, и нам есть конец. Чувствую, что бу- дет... В этих терзаниях мозг отупел... нервы притупи­ лись... Чувствую, брат Петя, мысль меня оставила... Уже и самые образы в моем воображении являются туманными, без плоти и крови... Случалось ли тебе наблюдать, как умирает в чахотке смышленый в своем деле врач? А мне случалось... Жутко, брат, со стороны смотреть было, а он мне рассказывает: «Вот,—гово- рит,—чувствую, как уже вся внутренность, все внут- ренние оболочки перешли в катаральное состояние...» Потом помолчит и опять заговорит: «А вот теперь,— говорит,—чувствую, как понемногу парализуется от- правление органов... кишки уже парализованы...» Опять молчание... «А вот теперь, чувствую, и почки уж... и мочевой пузырь... Скоро, брат, скоро ad p a t- res!»1. Каковы тебе кажутся эти «чувствую»?.. Ну, вот и я как художник чувствую, как мысль покидает меня... Мысль... А что мы без мысли? Что? Ведь она-то и есть «божья искра», которая согревала нашу душу, поддерживала нашу энергию, укрепляла нас в страда- ниях и... питала наше грешное тело!.. Без мысли никто не даст нам гроша... Погибла мысль —и мы погибли от нравственного и физического голода! Павел стал бледен, только болезненный румянец пятнами лежал на его щеках. Он провел рукою по лбу и смолк. — А знаешь ли, что мне этот лекарь после того сказал, пред самым уж концом? —спросил Павел. — Что? — «А все же,—говорит,—Павлуша, мы с тобой ле- том еще в Эмс хватим. Что же,—говорит,—и нам можно... У меня есть кое-какие гроши... ребятишкам хотел было оставить... Только бы вот весну-то пере­ ждать!..» Ишь чего захотел —в Эмс!.. 1 К праотцам (лат.).