b000002178

— Ну, вот видишь,—сказал Морозов,—жизнь свое возьмет! — Да, а через полдня он умер, этот лекарь-то... И выходит: Надежда, надежда, Мой сладкий удел! Куда ты, мой ангел, Куда улетел? А скажи, пожалуйста, говорят, где-то здесь некий ле- карь (кстати уж, коли пошло на лекарей)... некий лекарь Башкиров проживает?.. — Проживает... — Слыхал я о нем кое-что... Ты его знаешь? — Знаю... Да ты вот что... перестал бы говорить-то много... Ляг лучше... Вот тут и подушка есть... — Ну, ладно... Я лягу, а ты мне все же расскажи про него, что знаешь... Я буду молчать и слушать... Может быть, и засну, так уж ты извини... На меня нынче спячка иногда находит. Зловещий, брат, при- знак. — Будет тебе! — А твоя супруга сюда не придет? — А что?.. Лежи... Я предупрежу ее, не конфузь­ ся... — То-то... А то я теперь надлежащим джентльмен- ством не обладаю... А она все насчет «украшения жиз­ ни»... Все уговаривает, чтобы я здесь остался... «Для «высоких дум» самое,—говорит,—удобное место... Вы,—говорит,—скрасите нашу жизнь... А ведь эти под­ валы, чердаки да «комнаты с небилью» —гибель для вас...» Еще бы! «Я,—говорит,—и Башкирова пригла­ шу... А то,—говорит,—все мы врозь глядим,—вот,— говорит, —настоящего-то дела и не выходит». Слав­ ная она такая женщина, добрая... Да ведь и в Питере много было их, хороших-то женщин, а все же я утек. — Ну, так или иначе, а я все-таки тебя не отпу­ щу,—сказал Морозов. — Да куда уж мне!.. Я, брат, и сам радешенек, что хоть есть приличное место для «исхода души»!.. Бу- дет уж, помытарствовал!.. Да, ну так что же о Башки- рове-то знаешь?