b000002178

— Ох-ти, хти, хти! До времени все! —уклончиво отвечал он. Нужно, впрочем, заметить, что и вообще, несмотря на видимую искренность, с какою старик рассказы- вал о своих невзгодах, в его речи замечалась недого­ воренность, как будто он что-то скрывал. Вошла Лизавета Николаевна. Разговор принял то скучное направление, когда при появлении нового ли­ ца начинаются передопросы, пересказы только что со- общенных новостей. Лизавета Николаевна, по обыкно- вению, всему удивлялась и при всем недоумевала. Я и Морозов снова собрались было в сад, но в это время по­ слышался ямщицкий колокольчик и стук экипажей. Старик поднялся, погладил бороду и, тихо подойдя к Петру Петровичу, наскоро шепнул ему: — Нельзя ли с а м о м у - т о закинуть словечко, чтоб уж он меня не очень лаской-то удостоивал... А то го­ ворит: ты для меня дорог, я с тобой в жизнь не расста- нусь... А-ах, господи! Замолви ему, чтоб он меня уж не очень при себе задерживал. — Хорошо, я поговорю. — Поговори. Лучше без греха, так-то! — Без какого греха? Но старик заметил, что экипажи уже огибали угол палисадника, махнул шляпой и выбрался совсем в переднюю, стараясь подняться на носки сапогов и ступать возможно тише. Экипажи остановились у ворот: вместе с колосьин- ской тележкой подкатил большой тарантас, в котором и помещались все приехавшие: исправник, ловко со- скочивший с подножки, откинутой крестьянским на- чальством с бляхой; Колосьин, вышедшии с другой стороны и тотчас же начавшии деловито осматривать своих лошадей и английскую тележку; и, наконец, после всех выбрался все время улыбавшийся и еще из- дали почему-то махавший фуражкой и делавший в направлении Лизаветы Николаевны ручкой «земский представитель» Никаша Бурцев, которому и принад лежал тарантас. В ожидании обеда гости собрались в гостиной. Ис- правник, теперь красный как рак от жары и от «ис-