b000002178

пслнения служебных обязанностей» (о тягостях кото­ рых он, видимо, силился заявить нам каким-то особый пыхтением), тотчас же попросил у Лизаветы Ни­ колаевны позволения расстегнуть китель, погрузился в вольтеровское кресло и по-прежнему ловко всунул в массивный мундштук крученую папиросу. — Я говорю, сестрица,—тотчас же начал он,— дайте мне на выбор: управлять ли целым табуном тол- стобородых мужиков или двумя старыми крестьянски­ ми девками,—я выберу первое. Да-с... Потому что две старые закоснелые девки (pardon за повторение), две старые ведьмы постоят за сто тысяч чертей! Никаша, ходя вдоль комнаты и разминая ноги, за­ ливался тоненьким смехом. При последних словах ис­ правника он вдруг круто повернулся к Лизавете Ни- колаевне. — Позвольте, позвольте, позвольте! — заговорил он, таинственно подмигивая на исправника. — Да я ничего не говорю, Никандр Ульяныч,— заметила Морозова. — По-озвольте, позвольте... — Я говорю, сестрица,—начал было опять изре­ кать исправник, но Никаша бросился, растопырив ру­ ки на него. — Позвольте, позвольте!.. Я хочу предложить во- прос несколько в иной форме! — Ну-с, какой же? Давно бы уже предложили! — А что сказали бы вы, любезнейший господин начальник, если бы вам предложили на выбор: иметь ли в своем ведении ораву толстобородых мужиков или практиковать исполнительную власть над двумя пре­ красными поселянками? Никаша подождал секунду и затем разразился пе­ рекатистыv смехом над своей будто бы «остротой». Лизавета Николаевна сделала легкую гримасу; исправ­ ник с снисходительныv укором покачал головой, а Колосьин, бросив взгляд холодного презрения на раз- говарbвающbх, с серьезной миной вынул из кармана номер газеты и, отойдя к окну, погрузился в чтение. До этого он все время сидел в углу, поджав под стул ноги, с угрюмо-вдумчивым лицом, и занят был или Делал вид, что занят глубокими соображениями, перед