b000002178

лыкал под нос свою любимую песню «Не белы-то ли снега в поле забелелись...». Я ему не мешал. Открыл окно, и, перевесившись туловищем через подоконник, я смотрел на вившуюся за палисадом дорогу, которая пускала от себя поворот к морозовскому дому. Вда­ ли, вправо, из-за облака пыли то показывался, то пропадал английский экипаж Колосьина, куда-то уносивший его с исправником; влево виднелось село. Седой мужик что-то копался около вереи. Ребятиш­ ки гонялись за поросенком по околице. У ворот моро- зовского дома лежала старая собака, высунув язык и прислушиваясь к чему-то. Две девочки-подростка выбежали из калитки, пошептались о чем-то, пугливо оглядываясь на барские окна; пес медленно поднялся и стал вертеться около них. Часа через полтора по отъезде исправника к моро­ зовскому дому подъехала большая, крепкая, так назы­ ваемая «купецкая» телега с заложенною в нее коре­ настою гнедой лошадью. Скоро в дверях из передней в залу показался тот самый высокий седой старик, ко­ торого я встретил на именинах Лизаветы Николаев­ ны,—тот «умный», по словам Петра Петровича, му­ жик, который знает, «чего не нужно делать, чтобы не подличать, и что возможно делать при данных услови- ях, чтобы не тратить даром порох». Переступив порог, он истово перекрестился три раза на образ, поклонился и пригладил напереди чуть заметно подрезанные во­ лосы. — Доброго здоровья,—проговорил он и, по обыкно- вению, устремил взор куда-то вдаль. — Здравствуй, Филипп Иваныч,—сказал Моро­ зов.—А к вам исправник поехал... Или не знал? — Были у нас уж они... Сюда приказал мне при- ехать, кушать они здесь будут... А у нас уж были, те­ перь к суседскому управляющему поехали. — Ну, садись, Филипп Иваныч. Садись сюда! — пригласил его Морозов к переднему столу. — Нет, уж я вот здесь. Старик сел близ двери, у маленького столика, поло-