b000002178

же самодовольная скотина! —проговорил Морозов и раздраженно повернулся в углу дивана. Лизавета Николаевна взглянула на меня и грустно пожала плечами. Все молчали. — Вот они,—заговорила опять Лизавета Николаев­ на, показывая на меня, —принесли две любопытные новости... — Что же? — Папа-крестный навестил Башкирова, а к нам даже не заехал. Говорят, они стали приятелями. Морозов молчал. — Катерина Егоровна ушла пешком... вместе с Матреной Петровной. — Куда? — Вероятно, за каким-нибудь делом. — И прекрасно делают... Каждая баба, которая стучит лбом о пол где-нибудь в Соловках, бесконечно дельнее и честнее нас, дельцов... Морозов выпалил это залпом и, быстро встав, по­ шел к себе в кабинет. Лизавета Николаевна долго смотрела каким-то странныv взглядом на затворившуюся дверь и потом, медленно поднявшись, сказала, что ей надо распоря­ диться по хозяйству, и попросила меня развлечь ее мужа. Я пошел в кабинет к Петру Петровичу; он уже был в рабочей блузе. Сброшенный сюртук валялся на ди- ване. — Вот самый лучший медикамент при всяких пси- хических неурядицах,—сказал он мне, показывая в руках рубанок,—только этим и спасаюсь... Дам себе гонку часа так на три, до третьего пота, —мигом всю чушь из головы выгонит. И опять хоть приблизительно на человека похож будешь... — Лечитесь, а я вам помогу: буду молчать и не заикнусь ни о чем, что могло бы вызвать вновь при­ ступы психической неурядицы. Петр Петрович взворотил на верстак огромный ко- нец доски и начал строгать. Работаk он легко, плавно, хорошо. Скоро лицо его ожило, зарумянилось; на лбу показался здоровый пот; и через несколько минут он уже так увлекся физическою работой, что даже замур-