b000002178

любят ходить управляющею заводами и механики, с угрюмою, наморщенною, вдумчиво-деловитою физио- номией, с большим горбатым носом и длинною черною бородой. Быстро окинув нас черными глазами, он мол­ ча, наскоро и как бы мимоходом протянул мне руку и тотчас же обратился к исправнику: — Извините-с, господин... как? Колпаков? — Калмыков... к вашим услугам,—- поправил лю­ безно исправник, чуть двинувшись к нему туловищем. — Если вам, господин Колпаков, будет угодно со­ провождать меня, то прошу... Для меня время дорого. — Да, да... сейчас, к вашим услугам, молодой чело­ век! —ядовито вытянул исправник,—Я уважаю дра- гоценное время человека, который его посвящает выс- шим... — Позвольте, сударыня, раскланяться,—перебил сурово Колосьин и тотчас же опять, словно мимохо­ дом, стал подавать нам руку. — Мы вас ждем обедать в четыре часа... — В четыре? —Колосьин посмотрел на часы.— Да, я буду в свое время; я успею кончить все. И, вынув из-под мышек кожаную фуражку, кото­ рую он все время держал там, пригласил исправника следовать за ним и скорою походкой вошел в дверь, как уходит занятый доктор-практик с консультации. Исправник тоже поднялся, отдуваясь, застегнул ки ­ тель, сунул мундштук в карман широких синих ша- ровар и сделал нам любезный поклон, шаркнув по- военному ногой. — В четыре часа будем иметь удовольствbю ви- деться? — Конечно,— сказала Лизавета Николаевна. Все это время я не имел случая вглядеться хоро­ шенько в лицо Морозова, но теперь, когда он сел, слов­ но разбитый, в угол дивана, —я удивился: так изме- нился он за последнюю yеделю. Добродушие на его ли- це сменилось какою-то досадливою грустью; глаза смотрели скучно; во всем в нем чуялось раздражение. — Ну, что, Петя, как показался тебе теперь Ко­ лосьин? Мы давно уж его не видали? —спросила Ли­ завета Николаевна. — Как же он мне может иначе показаться? Все та