b000002178

— Куда же это? — В полубарский выселок... — Уж не влюблены ли вы в Катерину Егоровну? Лизавета Николаевна хотя и улыбнулась, но при этом, как будто неожиданном для нее самой вопросе вдруг чуть заметно вздрогнула, и все черты ее лица мимолетно передернулись. Она, конечно, не могла и подозревать, чтобы я знал причину игры ее лица. — Нет, не влюблен... Да и она ушла теперь на­ долго... — Уехала? Куда? Лизавета Николаевна силилась скрыть свое любо­ пытство и сдерживала голос. — Ушла верст за пятьдесят отсюда... Пешком... — Пешком?.. Может быть... Лизавета Николаевна не договорила, опустила рес- ницы и задумалась. — Я с некоторого времени начинаю чувствовать, что была несправедлива к этой девушке. В ней есть что-то святое. Я прежде сердилась на ее угловатые вы­ ходки, на ее нежелание сходиться с нами, а теперь вижу, что мы для нее как будто и в самом деле малы. Она «не от мира сего», как говорят. Так, вы говорите, она ушла... пешком? —не поднимая головы, спросила опять Лизавета Николаевна. — И знаете с кем? С Матреной Петровной. Лизавета Николаевна вздохнула и поднялась с ди­ вана; лицо ее было серьезно и грустно. Я не хотел на­ рушать это настроение и, взяв лежавший на диване роман Элиота, стал перелистывать. Лизавета Николаев­ на вышла на террасу, постояла на ней, помахала плат­ ком в лицо и снова вернулась. А слышали ли вы еще новость? —спросил я. — Какую? — Ваш опекун навестил Башкирова... — Папа крестный? Лизавета Николаевна выпрямилась и полуудивлен­ но, полувопросительно смотрела на меня. — И он был в гостях у этого чудака-лекаря... в избе? — Даже в карете приезжал...